1960-е. Время восстания и переломное десятилетие в недавней истории западного мира. Карибский кризис едва не привел к третьей мировой войне, а граждане активно отстаивали свои права и даже влияли на политику. Европу охватили студенческие протесты, в США дипломатам морочили голову хиппи, требующие прекратить кровопролитие во Вьетнаме.
«Живи быстро, умри молодым» — девиз эпохи. В стремительно меняющемся мире никто больше не обращал внимание на ценности прошлого, запрещавшие всё подряд. Одним из героев времени оказался гонщик «Формулы-1» Йохен Риндт. Австриец стал первой поп-звездой гонок, а еще четко транслировал идеалы десятилетия. «Может быть, я не доживу до 40 лет. Но до тех пор я испытаю в жизни больше, чем кто-либо другой», — отвечал Риндт журналистам.
Какой-то дурной штириец...
Колючий характер гоночного вундеркинда выкован с детства, еще тогда никто не мог повлиять на своенравного пацана. Йохен родился в Майнце и остался сиротой в младенчестве — родители погибли в 1943-м во время бомбардировки Гамбурга. Союзники испепелили до 50 тысяч человек, а руины города напоминали развалины Сталинграда. У Риндта остался только дед, с которым они уехали в австрийский Грац — Йохен был австрийцем по материнской линии.
Новая страна долго не принимала пацана, и он ещё долго ощущал себя немцем, хотя иногда в интервью называл себя просто европейцем. «Мы, немцы, боимся Бога и ничего больше», — любил повторять он фразу Отто фон Бисмарка. Особенно брезгливо к Риндту относилась потомственная венская интеллигенция: называла его «G'scherter» — унизительное обращение к деревенщинам из сельской местности.
«Какой-то дурной штириец (Штирия — федеральный объект Австрии со столицей в Граце)», — так австрийский гонщик Курт Барди-Барри описал Риндта немецкому коллеге Курту Аренсу. Диалог произошел после того, как Йохен на полной скорости пролетел сквозь машины скорой помощи в заезде «Формулы-Юниор» в Чесенатико. Йохен победил в гонке и заслужил славу безумца — впрочем, жажда скорости и ненависть к авторитетам горели в нём давно.
Школьником он дважды ломал конечности на лыжах, летал на велосипедах и мопедах по тонким улочкам Граца. Там он оттачивал навыки, но вместе с этим необходимая ему доза адреналина постоянно росла. За руль автомобиля Йохен сел всего в 15 и долгое время гонял без прав, становясь угрозой для всех вокруг.
«У меня всегда были проблемы в школе. Однажды я чуть не сбил одного из учителей на своем мотоцикле. В конце концов, меня выгнали, и я поехал за образованием в Англию. Там я научился водить машину, но все еще был слишком молод, чтобы получить права. Когда я вернулся домой, то сломал ногу на лыжах. Это не помешало водить автомобиль, хотя одна нога находилась в гипсе. На самом деле я ездил без прав в течение 18 месяцев, а затем меня поймали за день до того, как я должен был забрать их», — делился Йохен.
К совершеннолетию Йохен уже жил на всю катушку. В Австрии он учился в частных школах, в 15 купил первый автомобиль. Хотя Риндт и был сиротой, от родителей у него осталось существенное наследство. Отец Карл Людвиг владел мельницей и небольшим производством, специализировавшимся на специях. А дед Йохена — юрист — все детство дважды в год привозил внука в Германию, чтобы тот сохранял юридические права на владение имуществом.
Дед желал внуку лучшего, но с возрастом совершенно выпустил его из-под контроля. Даже жаловался старшему брату Йохену Уве — он родился в первом браке матери будущего гонщика. Но тот тоже не мог укротить буйного сопляка.
На деньги с отцовской мельницы Риндт начал гоночную карьеру: продал родительский хлам и купил болид «Формулы-2» с транспортером. В 1964-м Йохен вернулся в Англию, чтобы начать профессиональную карьеру. Поначалу Йохена считали богатеньким любителем, но он быстро изменил мнение о себе.
Уже во второй гонке он нокаутировал легендарного Грэма Хилла на лондонской трассе «Кристал Пэлас» — Хилл на тот момент уже был чемпионом «Формулы-1». Риндт ошарашил соперников и зрителей агрессивным стилем. Влетал в повороты, практически не сбавляя скорости, и вообще не думал о безопасности. «Я либо умру, либо стану чемпионом мира», — говорил он после перехода в команду Lotus в 1969 году.
Риндт быстро заявил о себе. В «Формуле-2» выиграл 29 гонок, а также участвовал в заездах на выносливость. В 1965-м стал чемпионом «24 часов Ле-Мана» и марафона «500 километров Цельтвега». Всего он четырежды выходил на старт «24 часов Ле-Мана» и дважды участвовал в «Индианаполис-500», где не поднялся выше 24 места.
Йохен жаждал скорости и риска, поэтому стартовал везде, где мог снять ломку. Но главной целью оставалась победа в «Формуле-1». Серьезная карьера там началась в 1965 году. Первые два года он провел в британской команде Cooper, но технические характеристики машины не соответствовали таланту австрийца — за 29 гонок в команде он набрал всего 32 очка.
При этом сам Риндт ненавидел разбираться в технологиях и особенностях тактики. Им двигали инстинкты, и они редко подводили. Многие считали стиль Йохена безрассудным, но пока он понимал, где находится грань, за которую нельзя заходить. «Это как человек, идущий по канату на высоте 20 метров над землей», — описывал гонщика его будущий менеджер Берни Экклстоун.
В жизни Йохена встретился такой же безумец, отодвигавший границы возможного как можно дальше. Сам Риндт говорил, что в каждой гонке перешагивал за пределы. Нашелся человек, который вообще не видел границ, — владелец команды Lotus Колин Чепмен. Он сам был автоконструктором, поэтому вошел в историю новатором и изобретателем многих прогрессивных изменений в конструкциях гоночных автомобилей. Страсть двух людей создала амбициозный дуэт.
Перед Lotus Риндт провел год в Braham. Правда, сезон-1968 снова оказался провальным — лишь восемь очков и 12-е место в общем зачёте. Технические ограничения машины вновь не позволили австрийцу бороться за чемпионство, но в команде им были довольны. Руководство хотело сохранить Йохена, но того слишком привлекло предложение Чепмена, хотя оно уступало по деньгам. К тому же в 1968-м чемпионом стал как раз пилот «Лотуса» Грэм Хилл, знакомый Риндту еще по «Формуле-2».
Переход в Lotus означал серьезное повышение шансов на чемпионство, а также увеличение риска однажды не доехать до финиша. Риндт понадобился Чепмену после катастрофы с Джимом Кларком — в апреле 1968-го двукратный чемпион «Формулы-1» разбился на этапе «Формулы-2» в Хоккенхайме. Сам австриец отлично осознавал риск и уже после перехода дал множество язвительных комментариев журналистам: «Если меня обгонит моё же колесо, я буду знать, что я в машине Lotus».
Сезон-1969 получился притирочным: уже на втором этапе в Барселоне Риндт попал в аварию после поломки левого крыла болида. Гонщик сломал челюсть и выглядел жутко, но быстро поправился. На предпоследнем этапе сезона в Уоткинс-Глене он наконец-то впервые победил в «Формуле-1». Австриец пришёл в восторг — триумф пьянил, а ощущение близости нового сезона вселяло приятные мечты.
Правда, надежность болида Lotus всё ещё навевала сомнения. Отношения Риндта с Чепменом складывались забавно: оба сильно уважали друг друга, но австриец постоянно попрекал босса за любовь к экспериментам. После аварии в Барселоне Йохен написал Колину письмо, которое в будущем стало публичным.
«Дорогой Колин, я только что вернулся в Женеву и собираюсь провести второе обследование по поводу состояния головы завтра. Я чувствую слабость, чувствую себя больным, мне всё ещё приходится проводить большую часть дня в кровати. После встречи с новым доктором и его вердикта мы сможем принять окончательное решение касательно участия в гран-при Монако и «Индианаполисе-500».
У меня уже сложилась общая картина, которая во многом объясняет произошедшую аварию. Я не думал, что подлечу так высоко. Робин Хёрд (один из инженеров «Лотуса»), судя по всему, видел, как отлетело крыло, но не видел всей аварии, поскольку она произошла за поворотом.
А теперь обо всей ситуации, Колин: я участвую в «Ф-1» пять лет, и допустил только одну ошибку, а также попал лишь в одну аварию в Зандворте из-за неправильно выбранной передачи — в противном случае обошлось бы без инцидента. Ситуация кардинально изменилась с моим приходом в вашу команду: аварии в Левине, Айфеле, новые поперечные рычаги и вот теперь Барселона.
Честно говоря, ваши машины настолько быстры, что мы бы и так могли бы биться за титул на них с небольшими денежными вложениями в усиление слабых частей. К тому же, думаю, вы должны проводить больше времени, наблюдая за действиями работников. Уверяю, что в таком случае ситуация с поперечными рычагами была бы совершенно иной. Пожалуйста, обдумайте мои предложения: я могу ездить только в той машине, в которой чувствую уверенность. А сейчас я ощущаю, что точка уверенности ни разу не близка. Всего наилучшего».
Письмо никак не повлияло на убеждения Чепмена — его всё так же манили инновации: «У гоночной машины есть одна задача — выигрывать гонки. Если она её не выполняет, то она — ничто. Обычная трата времени, денег и усилий. Это кажется очевидным. Но все равно нужно помнить: неважно, насколько удобен болид в управлении, сколько инвестиций на него ушло, насколько легко его контролировать или даже насколько он безопасен. Если он не выигрывает регулярно, он ничто».
Даже обожавший скорость Риндт понимал: надолго задерживаться в Lotus небезопасно. По слухам, он планировал закончить карьеру, как только станет чемпионом «Формулы-1». К тому же в 1967-м он женился на финской модели Нине Линкольн, а в 1968 стал отцом — родилась дочь Наташа. Ответственности стало больше, хотя близкие отлично понимали, насколько опасна профессия Йохена.
«Все они знали об опасности, — делился Экклстоун. — Не забывайте, что мы теряли по паре гонщиков в год, так что все понимали: проблемы могут возникнуть. Когда кто-то погибал во время гонки, тренировки или чего-то еще, остальные просто продолжали. Никто из гонщиков и не думал об этом говорить или что-то комментировать. Им и в голову не приходило, что следующим может оказаться кто-то из них. Забавно, как можно психологически оградить себя от таких вещей, вычеркнуть эту часть из своего сознания».
А 1970-й оказался для «Формулы-1» особенно тяжелым. С разницей в 19 дней разбились пилоты Пирс Каридж и Брюс Макларен — причем смертельная авария Кариджа случилась прямо во время гран-при Нидерландов. А на гран-при Испании серьезно пострадал бельгиец Жаки Икс — Риндт по ходу гонки проезжал мимо его горящего болида. К счастью, сам Икс отделался лишь ожогами.
Но для Риндта всё это выглядело второстепенным. Чепмен наконец сконструировал сбалансированный болид, который сочетался с сильными сторонами гонщика и при этом не подводил на трассе. Свежий Lotus 72 оказался намного лучше предшественников, и победы Йохена полетели одна за другой.
Из 10 первых гран-при сезона он выиграл пять, а его магнум опусом оказалась победа в Монако. По ходу гонки он спустился на пятую строчку, но вырвал первое место на последнем повороте последнего круга, как всегда не сбавляя скорости даже в узких улочках княжеских дорог.
После красивого триумфа Риндт окончательно превратился в кумира. Йохен выделялся не только на трассе, он все сильнее трансформировался в поп-звезду. Этому помог брак с моделью, а также тонкий вкус недавней «австрийской деревенщины». Теперь венские наследники родительских капиталов смотрели на него без высокомерия. Изящный в манерах и внешнем виде Йохен оставался крайне прямолинейным — легко мог оттеснить надоедливого репортера или наплевать на рекламные договоренности, если его что-то бесило. Рон Деннис, его механик в Braham, называл гонщика высокомерным уродом. Одновременно с этим он позировал для камер в меховой шубе, любил элегантную одежду и грациозно выкуривал сигареты до и после гонок.
Бунтарство проявлялось и в хобби Йохена — он искал азарт и после того, как пересекал финишную черту: обожал горные лыжи (даже с женой познакомился на склоне) и азартные игры. Берни Экклстоун, который впоследствии стал одним из главных лиц всей «Формулы-1», вспоминал две истории, олицетворяющие Риндта. Первая едва не обернулась катастрофой для самого Берни.
Австриец постоянно завлекал друга на горнолыжный склон: Экклстоун неплохо катался, но далеко не так хорошо, как Йохен. Однажды мужчины летели на вертолете ради слалома с верхотуры, и Йохен неожиданно вытолкнул Берни за борт прямо с лыжами. Тот провалился в снег на метр, и Риндту пришлось вытаскивать менеджера.
Во второй проявилось наплевательское отношение Риндта к авторитетам. Во время квалификации одной из гонок сезона-1969 австриец не вышел на трассу, так как считал машину плохой, и просто сидел в боксе, играя с Экклстоуном в карты.
Когда нужно было сделать дело, он его делал
«Помню, как сидел с Йохеном в боксах и играл в джин-рамми во время часовой квалификации. Колин подошел и начал говорить: «Какого черта вы делаете? У нас осталось всего несколько минут!» А Йохен ответил: «Ну, не стоит беспокоиться, машина все равно дерьмовая».
«Я говорил: «Ты не можешь так разговаривать с мистером Чепменом, хватит дурачиться, пойдем». Он сел в машину, когда оставалось примерно пять минут до конца квалификации, и в итоге оказался на поул-позиции. Когда нужно было сделать дело, он его делал», — восхищался Экклстоун. Отличная формулировка от Берни. Противоречивый герой по сути поступил так даже после смерти — Риндт остается единственным посмертным чемпионом «Формулы-1».
Йохен был очень хорош в сезоне-1970: его 45 очков, набранных в первых 10 гонках, хватило для чемпионства. При этом в последних пяти гран-при сезона он не набрал ни одного балла — на этапе в Австрии сошел из-за поломки двигателя, а к старту следующей гонки уже был мертв.
Трагедия случилась на тренировочном заезде перед гонкой в Монце. Риндт уверенно шел к чемпионству, но фанатичному Чепмену все еще мерещились изъяны в машине. Колин подсмотрел за Джеки Стюартом из Tyrrell и Денни Халмой из McLaren, которые сняли со своих болидов крылья, уменьшив сопротивление воздуха и увеличив максимальную скорость на прямых.
Гонщики «Лотуса» — Риндт и Джон Майлз — после первых тестов разошлись во мнениях. Австриец не отметил никаких проблем, а вот британец говорил, что в такой формации машина отказывается ехать прямо. Чепмен доверился Йохену, который, как и он, был готов на многое ради увеличения скорости.
На пятом круге последней тренировочной сессии австриец влетел в отбойник — машину повело в бок при торможении, она врезалась в ограждение на скорости 220 километров в час. Незадолго до этого Риндт согласился на еще одно трагическое изменение в машине: обычный поясной ремень безопасности. При ударе Йохен сполз вниз машины, где крепление ремня перерезало ему горло. Мгновенная смерть. Всего в нескольких метрах от места другой катастрофы — в 1961-м здесь же разбился кумир Риндта вице-чемпион «Формулы-1» Вольфган фон Трипс. Авария случилась во время гран-при, а потерявшая управление машина (Фон Трипс вылетел из нее при столкновении с Джимом Кларком) погубила еще и 13 зрителей.
В боксах Риндта ожидала супруга — ужасную новость сообщил ей друг Йохена Джеки Стюарт. Позже он отдал ей собственный чемпионский трофей 1969 года, так как в 1970-м награду не вручили. Очкового запаса Риндта хватило для триумфа. Жаки Икс мог бы обогнать австрийца в случае побед в трех последних гран-при сезона, но на предпоследнем этапе занял четвертое место и выдохнул: «Самое прекрасное было испытать, как титул чемпиона мира достался Йохену».
Мир был разбит: вся Австрия тут же признала Йохена своим, а в автогонках начали увековечивать имя чемпиона. Тяжелее всех пришлось близким. Риндта всегда считали одиночкой, люди влюблялись в него намного сильнее, чем он подпускал их к себе. Однако для многих, кто даже не был близок с гонщиком, потеря оказалась очень чувствительной.
«Я все еще был в шоке, — вспоминал механик «Лотуса» Херби Блэш, который в будущем стал влиятельной фигурой в «Ф-1». — Я просто помню, как подъехал к воротам (дома Риндта в Женеве, туда Блэш отвозил машину Йохена и его вещи). На балконе стояла Нина и махала рукой. Я никогда не забуду, как у меня в голове пронеслась мысль, что она, должно быть, думает, что это Йохен возвращается домой. А когда она открыла дверь, там была жена Пирса Кариджа. Пирс погиб четырьмя или пятью неделями ранее. Я сижу с ними и пью чай. Обе дамы плачут. И тут с верхней ступеньки лестницы с криком «Папа, папа, папа» появляется дочь Йохена, Наташа.
Мне 21 год, я работал с пилотом, который только что разбился, а теперь я с его женой и еще одной женщиной, чей муж погиб. Когда я вернулся домой, то подумал, что больше не хочу в это ввязываться. Это было очень тяжелое время, и, оглядываясь назад, я понимаю, что в «Лотусе» не было никого, кто бы действительно обнял тебя и помог».
Риндт погиб всего в 28 лет, но оставил огромное наследие. Им вдохновлялись будущие чемпионы, например, Ники Лауда, вся австрийская школа «Формулы» началась именно с него, а его авария спровоцировала изменения в ограждениях трасс. Йохен залетел под барьер, в будущем такие катастрофы стали невозможными.
История босса команды Lotus, за которую выступал Йохен Риндт, уже есть у нас на сайте. Не пропустите текст про Колина Чепмена
