В 1973-м на Гран-при Монако заявилась команда, на которую серьезные профи смотрели как на клоунов. Менеджером там работал актер из телерекламы. За рулем второсортного купленного болида сидел водитель по кличке «Авария». Машину готовил одаренный инженер который, впрочем, почти не просыхал. А спонсировал их 22-летний толстый британский лорд, которому было некуда девать родительские деньги. Вся банда жила на его роскошной яхте, набитой моделями и тусовщиками.
Бутылка шампанского
Лорд Александр Хэскет – наследник одного из богатейших семейств Англии. Его появление в автоспорте было случайным. В восемнадцать лет он получил от девушки открытку с изображением плюшевого мишки, подрисовал ему гоночный шлем и британский флаг – и подумал: было бы круто иметь команду Формулы-1 с таким логотипом.
Когда двадцатидвухлетний Александр вступил в наследство, он первым делом профинансировал своего друга, гонщика-неудачника Энтони Хорсли по прозвищу «Бабблз» («Пузырь»). Его так называли, потому что свой первый болид он купил у женщины по имени Блюбелл Гиббс, от чьего имени придумали дразнилку «Бабблз». Хорсли даже близко не был талантливым пилотом, но обладал находчивостью и не боялся работы: даже успел сняться в какой-то телерекламе и поторговать автомобилями в магазине. Ему в пару нужен был настоящий пилот. И друзья встретили такого на этапе Формулы-3 в Бельгии в 1972-м.
На тот момент карьера Джеймса Ханта лежала в руинах: его выставили из заводской команды March за раздолбайство, и он выступал на чужой машине, которую взял в долг. В паддоке он был известен не столько результатами, сколько дракой в прямом эфире после очередного столкновения на трассе. В детстве Хант был неуправляемым ребенком, его родители категорически отказались поддерживать его страсть к скорости. Чтобы собрать свою первую машину из разбитого Mini, он брался за любую грязную работу. Но с первой гонки его сняли, потому что вместо водительского кресла был установлен обычный стул.
Несмотря на любовь к гонкам, Хант испытывал парализующий страх перед стартами: его регулярно рвало в гаражах от нервного напряжения, а руки дрожали так сильно, что вибрировал весь болид. Но как только гасли огни стартового светофора, адреналин превращал его в хищника с инстинктом убийцы. Из-за этого он часто разбивал болиды. В одном эпизоде он даже улетел на машине в пруд и не утонул лишь потому, что был не пристегнут — у него не было денег на ремни безопасности. Другие водители прозвали Джеймса «Хант-Авария» (в рифму по-английски – Hunt the Shunt).
«Когда я впервые увидел, как Джеймс едет за рулем, он врезался в стену на трассе Сильверстоун практически у меня под ногами», – вспоминал лорд Хэскет. Ханта немедленно пригласили в команду. Но дела их новоиспеченной Hesketh Racing в младших Формулах обстояли катастрофически. На одной из тренировок в Формуле-3 Бабблз уничтожил одну машину, а Хант в последовавшей гонке разбил вторую. Проект находился на грани закрытия, и только безумные уговоры Ханта заставили Хэскета продолжить инвестиции. Первым проблеском стал сентябрь 1972-го, когда Джеймс финишировал третьим в Формуле-2, навязав борьбу будущим легендам – Ронни Петерсону и Ники Лауде.
Стиль жизни команды уже тогда вызывал оторопь у профессионалов. В Hesketh Racing шампанское открывали по любому поводу: и после редких успехов, и после тотальных крахов.
Однажды у команды сгорел очередной двигатель, и им вообще не на чем было ехать. Мимо их гаража шел Макс Мосли, легенда Формулы-1 и на тот момент один из руководителей March. Он увидел, как вся команда в полном составе вместе с моделями стоит на коленях в круг и молится «Великому цыпленку на небесах», чтобы он послал им спасение. Мосли одолжил им двигатель March, после чего вся команда называла его исключительно «Великим цыпленком» и кудахтала при каждой встрече, чем ужасно бесила.
К началу 1973-го стало ясно, что принадлежавшее Hesketh Racing шасси Surtees в Формуле-2 безнадежно устарело. Результаты были ничтожными, а общая обстановка накалилась до предела, когда Бабблз случайно сломал ногу лорду Хэскету, наехав на нее болидом. Команда собралась на обед в ресторане, чтобы решить, что делать дальше. По плану они должны были добраться до Формулы-1 только через пару лет, но гниение в младших сериях уже казалось бессмысленным. Поэтому у Хэскета появилась идея:
«Если мы не можем победить в Формуле-2, почему бы нам не перейти в Формулу-1? Там мы с треском провалимся и сможем со спокойной совестью заняться чем-то другим».
Хэскет не искал прибыли. Его основной мотивацией было желание раздражать напыщенный истеблишмент, создающий мифы о недосягаемости профессионального спорта для простых смертных. Лорд так и сказал: «Формула-1 – это старая бутылка шампанского. И я намерен ее встряхнуть». Он был молод, богат и готов идти напролом, разбивая любые стены ради отличной шутки, которая в итоге зашла слишком далеко.
Секс – завтрак чемпионов
В те годы Формула-1 превращалась в стерильный мир корпораций и табачных гигантов. Пока остальные команды продавали каждый сантиметр ливреи спонсорам и бились за каждый цент призовых с Федерацией автоспорта, лорд Хэскет выставлял ослепительно белые машины без единого рекламного логотипа – только с британским флагом и медведем в шлеме. Соперники воспринимали это как вызывающую демонстрацию богатства и относились к Хэскету как к праздному сынку богачей, оплачивавшему гонки из семейного траста.
Хэскет и Бабблз понимали: без кадровых усилений их шапито долго не протянет. Выбор пал на Харви Постлтуэйта из March. «Бабблз сказал, что нет смысла покупать машину для Ф-1, если у нас нет кого-то, кто мог бы ее улучшить. Поэтому мы угощали его прекрасным белым бургундским вином, пока он не согласился». Харви был тихим инженерным гением, доктором технических наук, которого иронично, но с уважением называли доктор Постлтуэйт. Когда его спросили, как же он принял оффер такой невменяемой команды, Харви помялся и признался: «Меня напоили».
В Монако штаб-квартирой Hesketh стала 50-метровая яхта лорда Southern Breeze, где круглосуточно лилось шампанское. Гостей доставляли из аэропорта Ниццы на личном вертолете Хэскета, а Джеймс Хант называл эту публику «отделом развлечений». По городу команда передвигалась на Rolls-Royce Corniche, Porsche 911 и огромном мотоцикле Suzuki. Еще одной затеей Хэскета и Бабблза стала униформа, где у каждого члена команды на спине было написано прозвище. Хант стал «Суперзвездой», Хэскет – «Лё Патроном», Постлтуэйт – «Доком», ну а Бабблз – это Бабблз. Кроме того, у Хэскета, крутившегося с моделями нон-стоп, появилась нашивка: «Секс – завтрак чемпионов».
У конкурентов закатывались глаза от этого представления, ведь гоночная часть Hesketh Racing выглядела карикатурно: клиентское шасси March, бывший продавец автомобилей в роли менеджера и дебютант Формулы-1 Джеймс Хант, прославившийся вечеринками и авариями. Перед стартом Хант от волнения постоянно бегал в туалет и опустошал желудок. Однако на трассе Hesketh сразу доказала свою состоятельность. Хант квалифицировался 18-м из 25 стартовавших, уверенно провел гонку и до последних кругов держался в первой десятке. За несколько кругов до финиша отказал двигатель, но Ханта все равно классифицировали девятым. Для дебютанта и частной команды это был результат, который заставил паддок впервые отнестись к Hesketh всерьез.
Первое очко на Гран-при во Франции стало холодным душем для скептиков. В этой гонке Постлтуэйт установил на машину экспериментальный гигантский воздухозаборник, который оторвало ветром прямо на трассе. Но даже с поврежденной аэродинамикой Хант зацепился за шестое место, а «Лё Патрон» клялся: если бы воздухозаборник не оторвало, они бы победили — он давал дополнительные 400 оборотов. Гран-при Великобритании в Сильверстоуне подтвердил: Хэскет и его тусовка приехали побеждать. Хант квалифицировался 11-м, проехав круг на две секунды быстрее пилотов на заводских March. На старте в завале у его машины оторвало часть кузова, которая едва не отрезала «Суперзвезде» голову, но Хант все равно финишировал четвертым, уступив победителю лишь несколько секунд.
В финале сезона в Уоткинс-Глене Хант всю гонку преследовал лидера Ронни Петерсона на Lotus и проиграл всего 0,6 секунды. После этого смех в паддоке окончательно стих. За восемь гонок команда, которую считали бродячим цирком, набрала больше очков, чем некторые ветераны чемпионата, а Хант поднял March на восьмое место в Кубке конструкторов. Даже самые скептичные журналисты признали: Hesketh работала блестяще. Команда демонстрировала фантастическое внимание к деталям и безупречную подготовку машины, несмотря на ночи, проведенные в барах. В первый же сезон Хэскет доказал, что миф об элитарности Формулы-1 сильно преувеличен. Медиа называли Hesketh глотком свежего воздуха: они выполняли серьезную работу с улыбкой, пока многие соперники справлялись хуже, раздуваясь от важности.
Разрушители плотин
Успех команды убедил лорда Хэскета, что в Формуле-1 можно побеждать без спонсоров, корпоративной дисциплины и оглядки на Ассоциацию конструкторов. После того как они унизили заводские команды на их же шасси March, «Лё Патрон» поручил «Доку» Постлтуэйту создать собственный болид Hesketh 308 — ходили даже слухи о разработке собственного двигателя. Новый мотор так и не появился, а шасси не успели подготовить к первым гонкам сезона-1974, поэтому в Аргентине команда вновь использовала старый March 731. Хант квалифицировался пятым, захватил лидерство на старте, но позже его развернуло, и он сошел из-за перегрева двигателя.
В Бразилии Хант финишировал лишь девятым, но главные события развернулись вне трассы. Когда швейцар отеля отказался впустить темнокожую спутницу Хэскета, одетую чересчур подозрительно, лорд невозмутимо заявил: «Как вы смеете оскорблять эту леди? Это моя сестра». На следующий день он заметил перевернутый британский флаг и заставил организаторов немедленно исправить оскорбление национальной символики, пока вся команда кривлялась, стоя по стойке смирно под флагштоком.
Новый Hesketh 308 дебютировал в марте 1974 года на «Гонке чемпионов» – ровно через год после первого появления команды в Формуле-1. Белый болид с красно-синими полосами отражал вкус Хэскета, считавшего British Racing Green слишком скучным. Хант завоевал поул, но в дождь шины Firestone подвели, и он сошел. На следующем этапе в Кьялами Хант снова был быстр, но из-за проблем с коробкой передач финишировал лишь десятым. Так начался сезон, в котором вспышки скорости постоянно сменялись техническими отказами.
В апреле 1974-го Hesketh одержала долгожданную первую победу — но лишь на внезачетной гонке Daily Express Trophy в Сильверстоуне. Хант взял поул с преимуществом в 1,7 секунды, на старте откатился с поломанным набалдашником рычага передач на 14-е место, но прорвался обратно в лидеры. На 28-м круге он дерзко обошел Ронни Петерсона, двумя колесами выехав на траву на скорости около 250 км/ч. После финиша победитель залетел в боксы, сорвал шлем и запел марш «The Dambusters» («Разрушители плотин), который подхватила вся команда.
Официальный сезон 1974 года складывался неровно: сходы в Бельгии, Нидерландах, Франции и Италии чередовались с прорывами. Первый крупный успех пришел в июне в Швеции, где Хант занял третье место. Летом он повторил этот результат в Австрии, а финал сезона принес четвертое место в Канаде и ещё одну бронзу в Уоткинс-Глене. По итогам года Hesketh Racing заняла шестое место в Кубке конструкторов и окончательно утвердилась как самая быстрая и эксцентричная частная команда Формулы-1.
Сезон-1975 начался для Hesketh Racing болезненным столкновением с реальностью. Принципиальный отказ от спонсоров, долго казавшийся символом независимости, превратился в финансовую ловушку. Лорд Хэскет, еще недавно тратящий миллионы, сам водил командный грузовик, чтобы сэкономить. В Монако, где прежде центром паддока была его роскошная яхта, механики ночевали в тесных домах на колесах. Брызги шампанского подсыхали, и под ними проступали голый энтузиазм и пустеющий кошелек «Лё Патрона».
Начало года превратилось в череду надежд и разочарований. В Аргентине Хант финишировал вторым, едва уступив Эмерсону Фиттипальди, но затем последовали аварии и технические сходы. В Испании он потерял победу, поскользнувшись на масле, а в Монако, Южной Африке, Бельгии и Швеции команду подвели техника и ошибки. К июню Hesketh оказалась на грани банкротства, и этап в Зандворте стал последним шансом оправдать существование этого безумного проекта.
Как стать миллионером
22 июня 1975 года Зандворт встретил пелотон тяжелым свинцовым небом. В квалификации Хант показал третье время, отстав от Ники Лауды, гонявшем за Ferrari, всего на 0,41 секунды. Весь паддок был уверен в легкой победе Скудерии — итальянцы выиграли три гонки подряд и выглядели недосягаемыми.
Утром в воскресенье хлынул ливень. Пока инженеры топ-команд лихорадочно пересчитывали настройки подвесок под дождевые условия, в боксах Hesketh Racing царил странный покой. Лорд Хэскет, осознавая техническую ограниченность своей команды, лаконично резюмировал тактику: «Мы ни черта не смыслим в настройках, так что давайте просто оставим все под сухую трассу». Это была ставка ва-банк: либо трасса высохнет, либо они с позором вылетят в первом же повороте.
Старт прошел в пелене брызг. Все ушли в бой на дождевой резине, и Лауда ожидаемо захватил лидерство. Хант шел четвертым, борясь с плохой видимостью и скользким асфальтом на сухих настройках. На седьмом круге Хант и «Бабблз» заметили, что на траектории начинает проглядывать сухой асфальт. Это был момент истины. Пока лидеры осторожничали, Хант первым из топ-10 нырнул в боксы за сликами. Риск был запредельным — одно неверное движение на влажных участках означало конец гонки.
Джеймс выехал на трассу девятнадцатым. Но пока Ferrari и остальные лидеры еще семь кругов теряли время на тяжелой дождевой резине, Хант на прогретых сликах буквально летел по Зандворту. Когда Лауда наконец посетил боксы и вернулся на трассу, он обнаружил, что белоснежный Hesketh под номером 24 мчится далеко впереди. План сработал, но впереди были самые тяжелые 20 кругов в истории команды. Лауда, разъяренный тактическим просчетом, начал стремительную погоню.
Последняя треть гонки превратилась в психологический триллер. Ferrari была быстрее в медленных секциях, Ники буквально висел на заднем антикрыле Хэскета, ища малейшую щель для атаки. Но Хант по кличке «Авария» демонстрировал несвойственную ему выдержку. Он мастерски перекрывал траектории и использовал круговых пилотов как живой щит, не давая Лауде реализовать мощь итальянского двигателя на прямых. Это была дуэль двух философий: холодного расчета Ferrari и отчаянного аристократического упрямства Hesketh. На финише Хант опередил Лауду всего на 1,06 секунды.
Победа в Зандворте стала первой для британского пилота за последние четыре года. Вечером того дня вся команда, включая Ханта, напилась до бессознательного состояния. Фанаты на дюнах Зандворта еще долго размахивали британскими флагами, празднуя триумф «самой большой маленькой команды», как называл её «Лё Патрон», над заводскими гигантами. Позже Джеймс Хант назвал эту гонку самой важной в своей жизни – именно тогда он окончательно снял с себя ярлык плейбоя и мажора и стал претендентом на титул.
Триумф в Зандворте не отменил суровой арифметики. Глядя на пустеющие счета, лорд Хэскет лишь заметил: «Формула-1 сделает тебя миллионером только в одном случае — если до этого ты был миллиардером». Победа принесла славу, но не привела крупных спонсоров, а личные средства Хэскета подошли к концу. Вторая половина сезона-1975 прошла в режиме жесткого выживания. Тусовки на яхтах окончательно сменились сухими пайками и ночевками в фургонах. Борьба на трассе обострилась: Хант выгрызал каждое очко, финишировав вторым в Австрии и Франции, четвертым в Канаде. Джеймс Хант завершил 1975 год на четвертом месте в личном зачете, набрав 33 очка. Такую же высокую позицию в Кубке конструкторов заняла и сама команда.
Но это была агония. Белый медвежонок на эмблеме все еще улыбался, но «Лё Патрон» уже знал, что этот сезон станет для его независимого проекта последним. Рецессия в экономике Великобритании серьезно ударила по бизнесам Хэскета. Он искал спонсоров, но не хотел жертвовать независимостью. Кроме того, крупные компании не спешили сотрудничать с командой, чей пилот мог появиться на официальном приеме в рваных джинсах и провести ночь без сна перед гонкой.
Самая большая маленькая команда
Развязка наступила в полночь 14 ноября 1975-го – истек крайний срок для поиска инвестиций в 300 000 фунтов стерлингов. Денег не было. Лорд Хэскет, верный своему стилю, не стал затягивать агонию и распустил команду. Сказка о медвежатах, которые пришли посмеяться над королями, закончилась.
Крах Hesketh стал началом новых легенд. Хант перешел в McLaren и уже через год стал чемпионом мира. «Док» Постлтуэйт ушел в Walter Wolf Racing и построил машину, на которой Джоди Шектер едва не завоевал титул. Энтони «Бабблз» еще несколько лет поддерживал имя Hesketh, но без денег лорда и таланта Ханта команда превратилась в тень самой себя. Белые болиды без спонсоров ушли в историю. «Я рад, что мы это сделали – хотя бы ради Джеймса. Я всегда чувствовал, что его недооценивали как гонщика. Мы просто помогли ему проложить свой путь», – вспоминал «Лё Патрон» несколько десятилетий спустя.
Хэскет потратил состояние, чтобы доказать: в мире, скованном правилами и приличиями, победа всё ещё может принадлежать тем, кто умеет искренне смеяться и не боится быть собой. Это было краткое, славное время, когда один аристократ и несколько дикарей напомнили миру, что гонки – все еще рок-н-ролл.
Такого Шумахера вы не знаете — грязные делишки, умышленные аварии и хитрости в гонках. Собрали все тёмные дела Красного Барона
