Ольга Морозова: финал Уимблдона — 1974, победа над Билли Джин Кинг и Лондон / First&Tour Уимблдон

Текстовая расшифровка

Всем привет, это канал First&Red. Когда речь заходит о умблдоне и российских теннисистках, первое имя, которое приходит на ум, Мария Шарапова. Ее победа в 2004 году стала исторической. Но мало кто знает, что ровно за 30 лет до победы Марии весь теннисный мир говорила Ольга Мороза. Ольга Васильевна согласилась не только с нами поговорить, но и провести экскурсию по Лондону. Ольга Васильевна, здравствуйте, очень рада вас видеть. В Лондоне молодец, что приехала. Выглядишь прекрасно, приятно очень смотреть. Вы тоже блестяще выглядите. Ольга Васильевна, вот жарко как будто бы для британцев, для нас нормально, плюс 30. Частично школы не работают, транспортный коллапс есть. В фактах получилось, что Лондон абсолютно к жаре не готов. Но мало того, что он не готов к жаре, он не готов к колоду перед временем. У меня такая история ужасная, когда вдруг замерз совершенно отопительный какой-то прибор, который вообще у меня дома был мороз. Так что мы в Англии не готовы ни к супер-жаре, ни к супер-холоду. Ну как вы с этим справляете? Ну как мы справимся? Кругом везде вентилятор и кондиционер. Все понятно. Но у нас сегодня интересная программа. Вы будете там показывать Лондон и рассказывать о ваших любимых местах. Ну, конечно. Спасибо. Я с удовольствием попробую, потому что действительно здесь есть что посмотреть, есть что показать. Город красивый, город очень исторически подготовленный. И поэтому, естественно, нам будет интересно здесь. Как получилось, что вы больше 30 лет в Лондоне живете и ни разу на таких красных автобусах не ездите? Я-то понятно, а вы? Ты понимаешь, когда приезжают друзья, ты думаешь, ну что, что пускай они уже едут, а я что-то другое для них сделаю. И вот так каждый раз откладываю. Ну, это бывает такое. Случилось так, что я рада, что мы это сейчас посмотрим и видим, и красиво. Такое ощущение, что я где-то была. Я бы здесь была. Я здесь была во всех этих местах, но не на автобусе. Давайте вернемся все-таки к 1974 году. Вы уступили Крис Эверс в финале, но по ходу турнира обыграли Билли Джей Кинг. Интересно, как сложился этот матч и как вообще в то время относились к Билли Джей Кинг? Она была знаковой фигурой? Да, конечно. Дело в том, что она уже была... Так скажу, что вот этот матч, который я играла с Билли Джин Кинг, да, это, пожалуй, был самый лучший матч в моей жизни. В карьере? В карьере. Но не из-за того, что я его выиграла, потому что, конечно, я выиграла там, да еще раз, несколько раз выиграла, но дело в том, что... Вот я до сих пор помню эту картинку. Это был корт номер два. Этот корт номер два, он всегда был такой, как бы сказать, он немножко был, корт номер один, извините, его потом снесли и сейчас построили там миллениум. Но дело в том, что там всегда происходили какие-то истории. Он, может быть, был чуть-чуть быстрее, да что-то там было такое. интересная. И когда я с ней играла, я играла до сих пор, помню, что я точно знала, куда я попаду в подачу, что она, как она мне ответит, куда я следующий мяч делаю, как я выиграю очко. То есть вот до сих пор ты сейчас меня спросишь, я тебе скажу, что я делала. Все помню. Потому что именно вот этот матч с ней, с Билли Дженкин, был очень такой, для меня очень хороший. Второй матч, который я сделала, конечно, это было просто трагедия для всего английского тенниса, потому что я обыграла Вирджини Уэйд. Еще меня же проиграла сет. И я скажу вам, в раздевалке девчонки все смотрят, и они говорят, что вот ту свечку, которую ты обвела, это решило все. Я вот тоже вспоминаю, что там был очень важный момент, и я кинула на вышлых сетках, я кинула свечку, и мяч прямо на линию упал. И после этого все перевернулось, и я выиграла весь матч. Естественно, она плакала. В общем, этот день был очень тяжелый, потому что там дождь все им шел. Мы три или четыре раза выходили на код и обратно, обратно и обратно. Билли Джин, ну, а Билли Джин, она, понимаешь, как тебе сказать, она всегда пыталась быть вот впереди, даже потом, да, лидером всегда. Но, естественно, у нее было много идей. Много идей было у нее и у ее мужа. Ларри Кинг, она же была Билли Джин Моффет. Она потом вышла замуж и стала Билли Джин Кинг. Она не поменяла фамилию. обратно. Но дело в том, что у неё всегда... Я думаю, что Ларри, я его очень хорошо знала, он очень был такой... Они познакомились в университете, и он был лоер, он адвокат был. Естественно, у неё было очень много идей. И очень хорошие идеи. Он тогда привёз американскую команду в Москву, когда мы играли в Ложниках на льду. Понимаешь, поэтому, естественно, что у него было... Он действительно всё время что-то такое, как сказать, придумывал. Она, естественно, поддерживала эти все мысли. И, конечно, Билли, она вот в 73-м году, я думаю, что мы где-то будем проезжать, это она, конечно, придумала. То есть она вот это сделала, это движение, которое WTA создала. Она, знаешь, как это сделала? Это отель такой. из Глостера, будем мы приезжать его или нет, но он был тогда официальным отелем, он был Дона. Она взяла, собрала всех девчонок и закрыла на ключ. Она не дала никому идти. Я пошла, я не имела никакого, естественно, голоса, потому что я была из Советского Союза. Мне всегда было интересно, что происходит. Она всех закрыла на ключ и сказала, что мы должны создать свою ассоциацию. И она это сделала. Самое смешное, я тебе расскажу историю, самое смешное, потому что у нас же было три раздевалки. И вот вверх, когда я уже попала в первую раздевалку... Она была, я всегда не Сергеевна тренер, она же была балериейной, она любила, чтобы мы делали какие-то упражнения. Да, да, да, да. Так вот она, допустим, мы делали такой, знаешь, вот этот русский, как типа казачок, она русская такая вот пляска, да. И я все время разминалась в раздевалке, делала все время, то есть хорошо делала. Она приходила ко мне и говорит, не делай это, не делай это, у тебя обязательно полетят коленки. В общем, я сейчас вам рассказываю, к моей коленке нормально, она сделала две операции уже. Поэтому, наверное, все-таки то упражнение, которое сказал мне Инна Сергеевна, надо было делать. Но у вас был с ней конфликт? Нет, конфликта и не было. Она просто предлагала мне остаться. Она сегодня мне говорила о том, что если ты останешься, ты будешь там выше в десятке мира. Но у меня уже была семья, у меня был... Муж, у меня была мама. Я думаю, что у мамы будет инфаркт, мужем что-то неизвестно, что сделают. Прям такая радость будет, если бы была восьмая, стану четвертой. То есть у вас не было мыслей? Нет, никогда. Потому что, конечно, дело в том, что моя семья была для меня очень дорога. Ольга Васильевна, я читала вашу книгу. Вы там очень тепло о своем тренере отзываетесь о Тепляковой. Ну, расскажите. Во-первых, она была просто вторая мама. Это совершенно феноменальный человек, который, как бы сказать, он не только нам давал теннис, потому что она много в технике не понимала. Но вот это вот то, что она из балета, и то, что вот это классические какие-то совершенно движения, чтобы пластика была, чтобы все было в гармонии. Она это чувствовала, и она это нам давала. У меня была потрясающая работа ног, и это все от нее. Понимаешь? Но дело в том, что она познакомилась. со своим первым мужем, Ивановым Николаевичем, который был потом судьей. И он ее начал в теннице играть, когда ей было 17 лет. И она начала играть, потом стала выигрывать все. Она выиграла 10 раз в чемпионат СССР. У меня история миллионов. Талантливый человек. Она очень талантливая, очень. И она нас привела. Например, допустим, у меня была моя партнерша такая, Глебина Ивана Крючкова, которая, кстати, в Медведеве тренировала. И Катя, она такая, немножко она была, иногда капризная, она говорит, Катя! Ну что мне, цфасман тебя пригласить? Весь оркестр, чтоб тебя развлекал? Нет, давай сама и работай. То есть у нас вот она такая была. Когда мы ехали, допустим, на соревнования, она брала все из холодильника, ну, все из холодильника и нас кормила. Она выступала в Лондоне? Нет, она была со мной. Нет, она никогда в Лондоне не выступала. Она приехала ко мне, тоже история, она когда... Меня же со мной, с ней тоже никогда не пускали ее со мной. Она не была членом партии. И поэтому, естественно, что когда... Она приехала сюда, как турист. И я очень хорошо помню, что я играла и проиграла гулагонт на втором корте. Она пришла и сидела в публике. Ну, естественно, я на нее все смотрела. И тогда вся публика стала смотреть на нее. Она обожала этот момент. Когда я, допустим, пришла и плакала, рыдала, что там с 5-3 повышая еще проиграла, она говорит, что я не понимаю, что ты плачешь. Ты играла прекрасно. Тебя обожала публика, а публика обожала и ее тоже. Потому что Нина Сергеевна была феноменальный человек. Она... Вторая мама, она связала первые носочки для моей дочки. Она научила меня вязать. Не только в теннис играть. Расскажите, играют ли в теннис ваши дети? Ну, Катя играла, она была чемпионкой в Лиге питания. Она потом поступила в университет, закончила университет, и внуки тоже играют. Куда деваться-то? Насколько вы прессинговали дочку, чтобы она стала профессионалом? Все-таки вот, знаете, когда успеха добивается родитель, очень сложно потом психологически. Ты знаешь, дело в том, что в то время сама понимаешь, что был такой момент, когда, естественно, у меня была интересная жизнь. Да, может быть, я не получала призовые деньги, у меня не было такого количества денег, как сейчас есть у игроков, но я весь мир посмотрела. И, конечно, хотелось бы, чтобы твой ребенок таким же образом посмотрел весь мир. Поэтому Катя начала играть в ССК, когда мы были в Москве. А потом, когда сюда приехали, то мы поняли, что нам надо было уезжать, потому что Советский Союз ведь распался. Ты не сборный сэр. Уже не стала должности. Понимаешь, ты неразборная Советского Союза. Поэтому, естественно, все эти разные республики стали своей собственной командой иметь. И я оказалась как бы там вне пределе. Это первый этап. Поэтому, естественно, надо что-то было делать. И в этот момент, первый раз в жизни моего мужа выпустили сюда, в Англию. И в этот момент мне предложили работать. Потому что я уже знала, работали в трех странах. Была Австралия... Германия и Англия. Ну и так как Катька училась в английской школе, то я пришла к Вите и говорю, Вить, ну что делать-то? Он говорит, да что делать, иди и подписывай. То есть мы понимали, что уже что-то происходит такое, что надо что-то предпринимать, какие-то дела. И так я. Приехала сюда работать. У меня был очень хороший адвокат американский, который мне все это помог сделать. У меня был хороший контракт. Он не был гениальным, он был спокойным. У меня была страховка до здоровья, дом, машина. Я просто не знала, что потом из себя все это вытачать, налоги вытаскивать. Ну, неважно, вся сущая какая-то была. И в контракте была возможность, чтобы Катя тренировалась. А потом она сыграла как-то очень хорошо, и ей предложили сразу играть в Великобританию. Поэтому все нормально было. То есть вы не пожалели? Нет, ни в коем случае. А потом самое главное... Нет, я тот момент не побежалела. И потом, что было интересно, что Катя потом получила это с колышей в Америке. Она училась в UCLA, в Лос-Анджелесе. Феноменально совершенно. Мы когда с мужем приехали в Лос-Анджелес, когда увидели какие там условия в университете, мы поняли, что мы приняли правильное решение. После этого вы еще стали сами тренером. Света Кузнецова, Лена Дементьева. Расскажите про этот период. А вот очень интересно. Кто ваша любимая ученица? Значит, сейчас давай так. Значит, я тебе хочу сказать очень хорошую вещь, чтобы сразу стало все ясно. Очень хорошо сказал Тим Хэнман однажды. Он подошел ко мне и говорит, ну, как ты думаешь, вот кто хороший тренер, вот как ты его определишь? Так, интересно. Я, естественно, как-то было так, ну, немножко поняла, что не могу ответить на этот вопрос. А он говорит, хороший тренер, это тот, у кого очень талантливые ученики. Вот я тебе скажу, что и Света, и Лена феноменальный талант. Прекрасный материал. Когда, допустим, они что-то делали, у меня дух захватывало. Понимаешь, ты у них и учишься. Сначала вы уже работали с Леной. Как это все? У нас закончился контракт, достаточно не очень хорошо. Он закончился с Англией, в Английской Федерации. Нам надо было и тому, и Вите, и надо было заканчивать свою как бы эпопею. И у меня был такой момент, что у меня в контракте было, что я могла еще три месяца дорабатывать или там не работать. И в этот момент мне звонит Анна Владимировна Дмитриевна говорит, Оля, надо в Москву. Я говорю, что случилось? Она говорит, Лен, Дементий тебя ждет. Я была бы, я ошалела, естественно. Но дело в том, что вот ты сама знаешь, когда ты ведешь матчи, Ты знаешь, что происходит с игроком? И, конечно, когда, допустим, она мне сказала, я примерно понимала, что нужно делать лень. Был такой момент, что я сократила количество часов на тренировочном корте. Да? Это с кем? Со Светой? С Сленой. С Сленой? Да, потому что Вера Семеновна наставила, чтобы было больше, а сейчас он нет. А сколько часов нужно тренироваться? Я считаю, что самое главное, что на вашем уровне, на том уровне, на котором ты играешь, утреннюю тренировку, после того, как ты разминаешься, после того, как ты все делаешь, когда ты готова уже выйти на курт, час 45 максимально. Потому что человек не выдерживает качественной игры. А было сколько? А было больше. Два с половиной больше. А потом еще вторая тренировка. И потом еще очень важный момент, который, естественно, мы внедрили. Надо, чтобы обязательно был большой период между первой и второй тренировкой. Сколько? Два часа? От трех до четырех. Потому что опять тогда организм восстанавливается. И там еще очень важный момент такой. Психологически, если ты начинаешь работать... на усталости, а вы всегда работали до усталости, и всё время работали с мальчишками, правильно? Очень же много с мальчишками играли. Конечно, идёт уровень очень сложный, тяжёлый. Как только начинаются ошибки, в мозге думает, боже мой, я уже 4 часа шпарю, да? И ошибки пошли. Естественно, у тебя получается, что у тебя психология нарушается. Поэтому нужно вот тут... На позитиве работать. На позитиве, да. А какой матч Светин и Ленин вы бы выделили? Какой вам? Ну, во-первых, я скажу, с Леной был очень сложный, я тебе скажу, не матч, я тебе скажу, ситуация с Леной была, когда она была в финале, да, Передиста Франции. Накануне она была не в очень хорошем состоянии, ей как-то что-то психологическое было тяжело. И практически и я, и Вера Семеновна, мама ее, мы ее уговаривали играть. Просто уговорили выйти на аккорд, и потом она... Это в финале? Нет, это до, до Передиста Франции. А потом у нее все было. У нее был тяжелый матч, знаешь, со Смашновой. Помню Аню. И потом Аню с Машнова просто свело полностью. Я побежала за бананами, пришила, прихожу, а ее уже несут. Думаю, боже ты мой, да. Но она, Лена, феноменально совершенно обыграла Девенпорт, она очень хорошо играла. А со Светой было немножко все по-другому. Потому что со Светой мне позвонил Торпищев. Я была в Москве. Он говорит, слушай, я не могу, ты не можешь пойти Свете помочь на тренировке. Я говорю, ну, хорошо, я там рядом живу с Лужниками, чтобы ничего не пойти. Я пошла, делали какие-то упражнения, ну, нормально, все так, ничего особенного. Потом я в машине, она говорит, вот знаете, что мне нужно прибавить, чтобы быть лучше? Я говорю, ну, в общем-то знаю. Да ладно, она мне так говорит, правда? А потом она говорит... Она говорит, что мне надо торпищевой попросить? Я говорю, ну вот надо то-то, то-то, то-то, чтобы у тебя была база, чтобы у тебя был тренер по АФП, чтобы у тебя был массажист, чтобы у тебя был... Она говорит, отлично, она все записала. Потом уже через какой-то период времени она мне позвонила и говорит, что уже мне позвонили, потом позвонила ей адвокат, что не хочу ли я с ней, а я уже с Леной не работала. Хорошо, попробуем, мы попробуем. Да, я помню, как вы работали. Хорошо. У нас до сих пор очень хорошие наши не стоит другой. С Леной я вообще не могу. Это переноса Франция. Это вообще же положило начало ее будущей семье. Мыскина. Привезла она на стадион всю команду хоккейную. И, естественно, там был будущий муж. Откуда там взаимосвязь, да, комиссисты, хоккеисты? Да, да, да. Вот они сидят на центральном корте. Сидят, а в этот момент мы с Верой Семеной смотрим, я же не помню, кто там играл. Мы с этим смотрим тоже. Они сидят на первом. Лена пошла, уже отренировалась, отыграла, не помню, но она уже пошла. Но Лена всегда долго в раздевалке была. Ей надо было помыть голову, ей надо было приличать волосы. Красивая, конечно. Длинные волосы. И вот в момент, значит, открываются эти двери, вход из этого самого. Значит, мы поворачиваемся, Лена выходит, ну, невероятно красивая, ну, белые волосы. И в этот момент Афиногенов смотрит на нее, и мы все поняли. Все поняли сразу. Вера Семеновна на меня, я на Веру Семеновну. И потом, значит, все. Потом, значит, естественно, был финал. Путин встречал. Потом они поехали куда-то, пошли по всему Парижу. Париж открывал двери для каждой. Эти хоккеисты возмущались, как это девчонок видит, а нас нет. Вот такая все. Потом уже Афиногенов стал приходить нам на тренировки в Москве. Вот так вот все началось. Теперь они уже тренируют своих детей. Я знаю. Ну, понимаешь, какая, что есть какие-то моменты, которые забыть не могу. Потому что когда она родила первого ребенка, я была в Москве, я пришла к ним в гости. Ну, естественно, мне показали ребенка, и все, как нормально, все было очень мило. И он прекрасный же муж. И вы знаете, как он приятный. Я ухожу, и мне дарят цветы. Вот вы понимаете, вот такие вещи, которые вот ты запоминаешь на всю жизнь. Ты уходишь, ты пришла как бы с подарками, да? Да. А уходишь с цветами, потому что тебя, ну, значит, тебя любили, тебя уважали, значит, понимаешь? Конечно, конечно. Поэтому я считаю, что и та, и другая потрясающая. Кстати, по поводу матча со Светой. Самый интересный матч был, самый печальный для меня, ну, Горька, потому что она не выиграла, когда она играла с Ириной Уильямс на пьесе с Австралии, когда крышу закрыли. Она вела, вела, вела, и там, ты знаешь, у неё был кик хороший, да, с подачи. А кик, естественно, и там было жарко очень, поэтому кик был приличный. И сирена немножко слева не могла принимать, и поэтому свет там набирала. Наглетала. Да, и в этот момент уже она ведёт, даже с брейком, кажется, она вела. И вдруг она говорит, нет, я не могу больше шагать, жарко, и закрывает. Полчаса проходит, там кондиционер включили, еще все планировали, сразу кик стал ниже. И она не смогла выиграть подачу. Ну, в общем, вот так. Вот это, конечно, было печально, потому что если бы она выиграла сирену, это вообще было бы феноменально. Потом она пару выиграла, правда, со звонаревой, но это тоже ничего. Ольга Васильевна, небольшой сюрприз. Это разве Лена? Нет, это не Лена. Давайте включим. Ольга Васильевна, большой привет. Скучаем, уже давно не виделись. Леночка, приезжай в Москву. Но, к сожалению, не получается встретиться. Будем с удовольствием смотреть ваши репортажи Сомбулдона. Сила терпения с вашей внучкой. Спасибо. Это самое главное. Ольга Васильевна, я присоединяюсь ко всему сказанному Еленой и Евгением. И я знаю, что вы собираетесь в Москву, и мы вас очень-очень ждем. Надеемся, что скоро увидимся. Скучаем. Спасибо. Ну, прелесть. Добавить больше нечего. Да, это точно. Приятно. Какими? Даже дядя Женя там поцелуевали. Знаешь, как бы с Женькой был случай вообще? А с Капельниковым вообще было интересно очень. Рассказать? Конечно. Про дядю Женю всегда интересно. Значит, дело в том, что Женя приехал на соревнования до 18-ти в Уимблдон. Его подписала АМГ вместе с Медведевым. Он приезжал, в этот момент мы были первый год в Англии, кажется, и моя Катька там была. Он проигрывает. Проигрывает, подходит к моей Катьке и говорит, Кать, есть хочу, страшно. Потом она говорит, ну, сейчас я пойду. Она пошла к папе, там что-то такое. Ну, в общем, Витя сейчас назвал, Анатолий Александрович Лепешек, потому что, видите, мой муж, он тоже был. В общем, он покупает ему, знаешь, какие-то там, я не знаю, чего. То есть поели, потом Женька говорит, а можно я в вашей машине посижу? А у нас тогда были контракт с ровером. Ну, в общем, ребята, машина, да, да. Нет, нет, ровер просто это был другой, да. И, значит, он посидел в этой машине, съел бутерброд. Я не знаю, что, потому что я там не была особенно. А потом через пару лет купил террари. Так что, Жень, ты молодец. Ты молодец, ты прекрасно играл. Я тоже вспоминаю невероятные матчи его на Пиралангаросе, как он вообще издевался над Агаси, как он издевался над Курье. Я обожала это. Ольга Васильевна, на данный момент не так много тренеров и женщин. Но хорошие все. Давайте немножко вот это обсудим. Как вы думаете, почему? Ну, я тебе хочу сказать так. Дело в том, что если ты помнишь в Советском Союзе и в России тоже, вообще с маленькими всегда начинали женщины работать. У них больше терпения. У них больше терпения, потому что с маленькими терпениями. И потом, мне кажется, какие-то вот эти материнские инстинкты, которые контролируют, но в то же время обучают. Это раз. Второе, конечно, я думаю, что это в какой-то степени почему больше мужчин. Я думаю, начало такое, что они могут быть спаррингами. И они могут, естественно, играть, как бы сказать, ну, и тренировать. Так они считают. Это просто какая-то традиция, которую, естественно, надо каким-то образом менять. Но я скажу, не все игроки. Вот ты прекрасно понимаешь, что когда у тебя семья, когда у тебя дети, когда тебе невозможно совершенно это все дело соединять. Потому что я очень хорошо помню, что когда мне предложили работать, я пришла в семью и спросила у мужа и у мамы. Вы понимаете, что я буду занята 24 часа? Они говорят... Да, я говорю, ну вот решайте, брать мне эту работу или нет. Ну они все сказали, конечно, внутренне сборной СР, это вообще престижно. Но они понимали, поэтому, естественно, они взяли на себя нагрузку, вот только семейную нагрузку. Помогали. Да, помогали, да. Сейчас многие, естественно, ну, во-первых, потрясающий совершенно Мартинец работает, да, с Андреевой. А вот ее, кстати, критиковали. Почему? Когда была вот такая вот легкая пауза в классных результатах, можно сказать, да, у Меры. Начали говорить, писать, что нет, ну, надо, наверное, поменять Мартинес. И так играла без неё вроде бы хорошо, с ней, да, раскрылась лучше, но как будто бы чего-то не хватает. Но, как говорится, есть результат, да, сейчас? Роланга Роза, ничего себе. А Муго Роза? А Могуруза выиграла Умблдон вместе с Мотивос. Представляешь, какой это результат? Вот получается у нас Могуруза Умблдон, испанка, но она в агрессивной теннисе. Мира получается тоже молодая, перспективная вроде бы, но раскрылась же. Полностью. А говорили, что нет. Не может она ее раскрыть до конца. Оказалось, может. Я что хочу сказать. Дело в том, что нужно обязательно, как мы с тобой уже сказали, что терпение. Дело в том, что когда ты играешь, есть молодой спортсмен, как, допустим, Мира, она же формируется еще. Вот она, допустим, всегда в процессе. Вот, допустим, в начале года уже было видно, что она проделала огромную работу по ОФП. Было видно, что она. И эта вот работа должна была вылиться во что-то. Нужно было время для того, чтобы она как бы это все дело... переварила и выдала в результат. У нее потрясающие мозги. Она хорошо чувствует позицию. И еще знаешь, что она очень хорошо делает? С моей точки зрения. Она понимает, чем она может выигрывать. И когда надо немножечко отступить и, как бы сказать, дать возможность игроку недавище. Ошибиться. Может быть даже ошибиться. Это вообще прекрасно. Но она заставляет, вот она умеет выдержать момент для того, чтобы потом атаковать или что-то такое придумать. Я думаю, что это не каждому игроку дано. Она как бы знает свои качества, знает свои возможности и хорошо ими пользуется. А что по поводу женщин в мужском теннисе? Вот единственный пример, это Мари Змо, которая тренировала Энди Мари. Татьяна Федоровна. Ваше время. Да я тебе скажу так. Вот когда Мари Змо тренировала его, я видела это. Я же очень хорошо Мари знаю, да? С 12 лет. И я хочу сейчас сказать, что я, например, считаю, что в техническом плане он прибавил. Она смогла это сделать. Никто не говорит об этом. Лендал не смог. Лендал по-другому это делал. У него там тактические варианты. А она почистила определенную. Я не знаю, признается ли в этом Энди или не признается, но я вот моим глазом это видела. Возможно, это, может, я ошибаюсь, может, я это придумала. Но Маризмо у неё была своя собственная какая-то линия, которая держалась. Идея была, да? Да, да, да, держалась. Ну, а Статьяна Фёдловна вообще наука, я скажу, что она, она, видишь, Чеснокова, такого нет вообще в мире, чтобы с пелёнок взять ребёнка и довести до восьмёрки-передица Франции. Правильно, мальчиков? Это же невозможно. Он в восьмёрке, кажется, был или в полуфинале, я не помню. Но! Когда она была с ним на туре, она переодевалась в туалете. Не было раздевалки для жизни. В туалете она должна была переодеться. Представляешь, что это такое? И все говорят, кто это вообще? Что это за женщина? Бабушка, мама, тетя, кто это был с ней, когда она была на этом корте. Кого бы из нынешних теннисисток вы бы хотели тренировать? Может быть, тренировать? Ты знаешь, я не буду врать тебе. Я не смогу сейчас. Потому что уже нет физических сил. Это же такая тяжёлая работа. Ну, 24 часа в сутки, это же очень трудно. Физических или моральных? И то, и другое. Потому что ты переезжаешь каждый раз. Но потом, если ты должен, ты должен жить жизнью этого человека 24 часа в сутки. Если ты этого не делаешь, ты плохой тренер. А вот не все понимают, почему именно 24? Ну, вот вы же на корте проводите сколько? Ну, 4-5 часов. У меня была история такая, очень интересная. В сборной Советского Союза была одна девочка, у нее был молодой человек. Естественно, мы все знаем, что это нормально, молодой человек. Хорошо, правильно? Всегда хорошо. Смотря какой, конечно. Правильно. Вот один день я прихожу, он не попадает ни справа, не попадает ни слева. Думаю, что такое? У меня начинается уже такое. Знаешь, вот вчера попадала, все было нормально, сегодня на тренировку, ну просто ничего. Ругались. Ну, слушай. Значит, я бы... Ко мне подходит врач нашей команды, замечательная женщина была, которая все понимала. Она говорит, Юлия Васильевна, я вас очень прошу, пожалуйста, не надо, сейчас не трогайте. Я говорю, что случилось-то, Юлиана? Она говорит, да что, что, не позвонил. Ну, что я сделала? Я ему позвонила, я ему все сказала. Почему не звонишь? Я ему все сказала. Перезвонил. И справа-слева пошло. Полетело. Да, да, да. Ты понимаешь, есть такие вещи, которые ты должна знать. Ну, например, со Светой я сейчас расскажу, пусть когда послушаем. Мы напились в Австралии. Садимся в машину. Жара невозможна, садимся в машину, а у нас такой вот человек, который ведет машину, например, моего возраста, он ставит классическую музыку. А все говорят, что ты должна обязательно служить ту музыку, которая игроку удобна. Ну, Света сразу в наушники, а мы продолжали с классической музыкой. После чего... Так получилось, что мы там были на стадионе, едем обратно, опять тот же человек. Она говорит, Ольга Васильевна, вы ему скажите, чтобы он уже радио не включал. Но она права, потому что у нее есть ощущения свои. И когда ей нужно быть, она должна быть в своем коконе, потому что она должна жить своей жизнью. И, конечно, ей не нужно, чтобы ей кто-то мешал. Это все надо знать. Все-таки что вам ближе, комментаторская деятельность или тренерская? Ты знаешь, и то, и другое хорошо. Мне очень нравилось, допустим, комментировать, потому что я видела эти матчи. Я говорю, что я каждый раз вспоминаю сумасшедшие матчи Сафина, например, когда он играл с Ампорсом. Я забыть этого не могу. Я очень любила смотреть теннис, естественно, поэтому любила комментировать это дело. Но и тренировать тоже, потому что когда ты тренируешь, ты чувствуешь, у тебя есть результат. Это невероятно. Не раскроете секрет, кто все-таки... Кто ваша любимая ученица? Нет, конечно. Каждый раз, когда ты с учеником, ты его любишь. Ты не можешь не любить ученика. Спроси Тарасова. Спроси Тарасова, как она относится к своим ученикам. Она их там не любит. Ты будешь и готовить, и будешь ты делать какие-то вещи, которые им удобны. Если ты этого не делаешь, ты не понимаешь этого игрока. А ты сама знаешь, какой тяжелый вид спорта. Нужна поддержка, безусловно. Это поддержка, но иногда надо и сказать, что нет. Я считаю, что хороший тренер все-таки должен быть тенью игрока. Он не должен быть впереди. На себя слишком оттягивать внимание. Он должен быть в тени, потому что ты на корте принимаешь решение. Они принимают решение на корте. Ты должна подготовить, чтобы они сделали правильное решение. Я работала над ударом слева, блоком. Не знаю, сколько времени. А когда был первый матч Болна, он был Донни против Вирджинии Уэй, то у меня свеча полетела. Так понимаешь, я же это понимаю, что у меня это было. И это могло случиться, что Аниссимович, что случилось, что она справа слева забыла, как играть. Потому что так хотелось. что не могла. И поэтому понять нужно ее тоже. Понимаешь, дело в том, что, естественно, бывают такие вещи, которые очень трудно. Надо воспринимать эту ситуацию и потом помочь этому человеку выйти из этой ситуации. Вы упомянули Анисиму. Да. 6.06.0 она проиграла Иги Швенка в прошлом году. Как вот после такого поражения вообще восстановиться? Не может ли оно сломать? Конечно, может. И поэтому она молодец. Я очень хорошо помню, что в принципе у каждого игрока это было вообще в истории. Крис Эверд проиграла первый матч, когда она проиграла первый свой финал, он был донор. Билли Джин Кейк 6-0, она тоже получила. То есть есть такие вещи, которые... Я тоже баранку получила. Поэтому действительно есть такие вещи, которые ты просто понимаешь, ты выходишь и понимаешь, что вот это твое уже все. Турнир большого шлема. И, конечно, ты уже не думаешь, что это справа-слева, ты думаешь, что ты уже здесь, да? И поэтому, естественно, что это очень-очень сложно. А нет, конечно, она пережила, но что-то такое с ней сейчас не совсем так, как это было, как она же прекрасно играла в Болдоне. Но я хочу сказать, что, например, Наташа Зверева, когда мы тренировали, она прекрасно сыграла, она очень здорово сыграла. Ей было 18 лет, что ли, она вошла в финал пенсии со Францией и легко проиграла Стэйфи Граф. Ну, все говорили, да, но никто не понял, что в этот момент она... Она вообще столько пережила уже. Она там матч играла 3,5 часа, а Стэдди Граф играла 35 минут до этого, понимаешь? Поэтому никто не понимал, как тяжело ей в этот момент было. Но она смогла потом приехать в Уимблдон на траву и сыграть здорово. Характер. Лена, может быть, слушает, может быть, нет. Но мама тоже у нее была психолог неплохой. Я хочу сказать, что когда мы были на пеннице Франции, ну, естественно, Борис Львович Соткин, знаете? Конечно. Гениальный совершенно тренер, да? И он, мы стоим там, кушаем, он мне подходит, слушает, говорит, Оль, а Лена-то стал в площадке больше играть? Ну, мы работаем над этим. Лена действительно играет в площадке больше. Вера Семеновна в этот момент говорит, я вас прошу, вы зле не скажите это. Она понимала, что не мы должны ей сказать, а кто-то со стороны увидел то, что она делала. Она делала здорово, и ей это помогло. Мы ушли. Борис Львович нас не подвел, он сказал мне это. И это действительно дает вот такие маленькие эпизоды, когда вот такие маленькие... То есть, когда свои каждый день говорят, не воспринимаются. Нет, нет, нет. Надо, чтобы кто-то еще дополнительный... И то, и другое. Ты должен найти какой-то вариант. Во-первых, я считаю так, что ты должен... Вот моя задача. Делать такую... Работать над техникой, которая позволит этому игроку осуществить те варианты, которые ему необходимы. Ну, что я буду говорить? Играй, допустим, в крученую свечу, если она не знает, как ее делать. Ольга Васильевна, расскажите про ваши любимые культурные места в Лондоне. Ну, вообще каждый раз есть определенный момент, который тебе хочется вообще, естественно, попробовать или посетить. Здесь очень много мюзиклов. Да. Очень много. Но я посещаю. Не могу сказать. Все равно «Юнон и Авось» я люблю больше. С Караченцевым. Все равно я понимаю, что там, допустим, «Фантом оф де опера» и, я не знаю, «Кетсон». Все это очень знаменитое, все хорошо. Ну, «Юнон и Авось» лучше. Поэтому, естественно, такие вещи. Люблю посещать выставки, но, естественно, не так часто это делаю, но всё-таки делаю. С дочкой, с внучкой хожу на разные спектакли. Три раза Лайн Ким посетила, потому что, естественно, и с внучкой, и с внуком, и с внучкой. То есть такие-то вещи, естественно, когда приезжают. Ну, в общем, много. Я не могу сказать, что делаю это очень часто, но стараюсь делать. Мы подготовили сюрприз. Пойдём в музей Тейт Модерн на выставку Калла Фриды. Знаете? Нет. Нет? Посмотри. Познакомимся тогда. Да, у нас будет экскурсовод, все расскажет пока. Прекрасно. Погода когда стала совсем по-другому? Конечно. Ну, хорошо, что теннисисты тоже будут немножечко, они не на жаре играть, а все, им будет комфортно. Особенно те, которые из пятисетов будут играть, да? Какой ваш любимый турнир большого шлема? Он был дон. Он был дон, конечно. Ну, потому что вы сейчас живете. Вы, кстати говоря, четыре года назад только переехали. Он был дон, да, да. Расскажите, почему. Внуки. Внуки. Поближе к ним, да? Конечно, семья, внуки, потому что ты должна помогать своей дочери, правильно? Она же занимается, она работает, поэтому, естественно, без меня ей было бы тяжело. Вы были в финале на Умблдоне и в финале на Ролангаросе, но все равно выберете Умблдонгу. Потому что у Умблдоне, я перескажу, у меня были очень лучшие победы. Потому что я, естественно, обыграла очень таких хороших игроков. На «Перенство Франции» там было меньше народа, поэтому, естественно, только воспринимая этот финал, как сыграла с Грис Эверт, ну, не очень хорошо. Поэтому, естественно, но пару выиграла. Все-таки это хорошо. Да. Александр Иракович нам рассказывал, что он занимается садоводством. Да, очень любит, да. Какие хобби помимо садоводства еще у вас есть? У меня просто жизнь заставляет готовиться все время. Это хобби или обязанность? Это практически хобби, месяц обязанности. А так нет, но я люблю в театр ходить, я люблю гостей принимать. А к британской кухне как относитесь? Спокойно. Потому что я скажу, что одно время... Сейчас это намного лучше. Кстати, интересно было то, что со мной вчера было. Вчера в Умблдоне проходил очень интересный момент. Каждый раз в пятницу члены клуба приходят и приглашены на ланч. Этот ланч мы опробуем те блюда, которые будут подаваться гостям. Во время он был Дона. Очень интересно. Я вчера очень вкусные вещи ела. Скажите, что там было и что понравилось? Мне понравилась, например, эта тарелка с морепродуктами. Там не только креветки, там был и лобстер, там было все остальное. И очень красивые столы. Даже масло было сделано с теницами-ракетами. То есть такие вещи какие-то очень приятные. Мы находимся внутри галереи Тейт Модерн. Это галерея современного британского искусства. Ольга Васильевна, вот нашли теннис, но... Настольный, да. Настольный. К сожалению. Большого нет. Ну, будет. Нет, я так сейчас, честно говоря, не помню, чтобы действительно большой теннис кто-то изображал. Честно говоря, что не помню. Но во всяком случае наверняка кто-то есть... Я знаю, что, конечно, все теннисисты изображены в разных... В социализме. В разных вариантах, да. А вы знаете, что топ-спин изобрели... В тейбл-теннисе? В настольный? Ну, я очень-очень уверена, да. Я думаю, что раньше нам не разрешали даже играть в настольный теннис, а потом сейчас, наоборот, мы привлекаем детей, чтобы они играли в настольный теннис, и потом это переходило в теннис. Так что это нормально сейчас. Из-за того, что кистью нужно больше играть? Ну, и кистью, и вот этого движения. В теннисе нет. Очень интересно. Ну, теннис вообще родился... На излете в Средневековье. И когда не было еще ракеток, люди играли кистью. А вот там большая работа. Пойдемте посмотрим. Во-первых, вот эта вот стена, на фоне которой он играет, она как бы создает такую иллюзию интерьера. С одной стороны. С другой стороны мы видим, что здесь нет оппонента. Он как бы играет с неким невидимым персонажем. Сам с собой. Что тоже придает картине такой немножко зловещий оттенок. Ну, или, по крайней мере, он даже не зловещий, а какой-то он не совсем, с открытым финалом, давайте скажем так. А в теннисе тоже многие сами с собой играют? Да, практически все время. Но когда они играют сами с собой, они все-таки бьют об стенку. Там психология игры, она очень сложная, поэтому, естественно, когда ты находишься в хорошем психологическом состоянии, ты играешь против соперника. Когда не очень, ты играешь против себя. А кто же тогда отражает мяч? А это уже не важно. Потому что важно, ты настолько уже переживаешь все то, что с тобой происходит, то, что делает твой соперник, и ты находишься в неправильном психологическом состоянии, это никаким образом на тебя не влияет, ты просто проигрываешь. Это, наверное, одно из самых знаменитых произведений Энди Уорхола, как вы это знаете, основоположника отца американского поп-арта. Он практически был олицетворением этого движения, он, собственно говоря, его изобрел. и он его воплощал, если так можно выразиться. К сожалению, причина, по которой он изобразил Марилин Монроу, достаточно трагична. Дата создания этого произведения 1962 год, август. Это как раз время, когда... По всему миру разнеслись новости о самоубийстве Мэрилин Монро. Даже, может быть, некорректно сказать самоубийство, потому что до сих пор вопрос о том, что это было, остается открытым в умах очень многих людей. Порхал еще и теннисистку. Да, нарисовал, конечно. Кого расскажите? Видишь, Крис Эверт. Да вы что? Серьезно? Да, дома портрет у нее висит. А в каком стиле? Именно так? Ну, на самом деле... Вот этот повторяющийся образ, он, с одной стороны, показывает нам, насколько мы теряем связь с реальным человеком, потому что образ сиражируется в масс-медиа. С другой стороны, вот эта вот сиражированность, она становится своеобразной маской, через которую очень трудно пробиться к реальному, настоящему, страдающему человеку, которым была Мэрилин Монро. И, собственно говоря, он это... Хочет подчеркнуть, с одной стороны, медийность и популярность, с другой стороны, уязвимость. Вы знаете, это сейчас очень знакомо теннисистам, потому что они все время на первых страницах обложек, а что у них, естественно, душевно происходит с ними. Знают только близкие. Знают только близкие. Так что это очень переплетается. То есть это такая вот история взлета, да, очень, можно сказать, резкого взлета и трагической судьбы, трагической кончины. Надеемся, что тенизистов не будет трагических. Да, все будет хорошо. Да, ну, во всем случае, это очень интересно, да. Ольга Васильевна, что вас особенно впечатлило в музее? Знаешь, я хочу сказать, что у меня вообще впечатлил масштаб. вот этого музея, потому что действительно здесь собрано искусство, которое, возможно, интересно разным людям. Потому что на каждой картину ты можешь понимать совершенно по-другому. Не так, как, допустим, кто-то твой сосед. Поэтому, конечно, это очень интересно. И то, что создана вот такая огромная совершенно галерея, и действительно люди приходят, смотрят, это интересно. Кому-то нравится, кому-то не нравится. Правильно, но во всяком случае это впечатляет и даёт какое-то такое основание для того, чтобы подумать, задуматься, а может быть даже и... Что-то такое придумать самим. Каждый найдет что-то свое. Конечно. К чему прикоснуться. Ну, мы с вами прикоснулись к прекрасному. И мы прошлись по Лондону. И прокатились. Чего только не было. Увидимся завтра. Спасибо большое вам за то, что вы уделили нам время. Показали Лондон. Было суперинтересно. Очень рада вас видеть была. До завтра.