Уимблдон видел многое. Семь титулов Пита Сампраса, восемь побед Роджера, эпическую пятичасовую битву Надаля и Федерера, рекордный финал Джоковича и всё того же Федерера с двумя спасенными чемпионшипболами. Но если попросить старых болельщиков назвать матч, после которого они еще долго не могли прийти в себя, многие вспомнят совсем другой день.
9 июля 2001 года.
Горан Иванишевич — человек, которого теннис трижды жестоко лишал главной мечты, — наконец выиграл Уимблдон. Сделал это, будучи 125-й ракеткой мира, получив уайлд-кард практически из уважения к прошлым заслугам. А завершил турнир одним из самых нервных последних геймов, которые когда-либо видел профессиональный теннис.
Это была история, которую невозможно было придумать.
Человек, который слишком долго проигрывал
Сегодня Иванишевича знают как тренера Новака Джоковича и обладателя одной из лучших подач в истории тенниса. Но в 90-е годы он был символом другого состояния. Символом вечного второго.
Хорват трижды выходил в финал Уимблдона. В 1992 году проиграл Андре Агасси. В 1994-м — Питу Сампрасу. В 1998-м — снова Сампрасу. Каждый раз казалось, что шанс еще обязательно появится. Но к началу нового тысячелетия стало ясно — поезд ушел.
Плечо регулярно беспокоило, рейтинг рухнул за пределы первой сотни, побед почти не осталось. На Уимблдон Иванишевич попал только благодаря специальному приглашению организаторов. Формально это был красивый жест уважения к одному из самых ярких игроков травяной эпохи. Практически никто не верил, что он способен выиграть турнир.
Турнир, который не должен был случиться
Уже первые круги показали, что Горан приехал совсем другим. Он выбил Карлоса Мойю, победил молодого Энди Роддика. Затем прошел Марата Сафина. Но главным испытанием оказался полуфинал против британца Тима Хенмэна. Вся Англия мечтала увидеть своего чемпиона впервые почти за семь десятилетий. Однако вмешалась погода — матч растянулся на три дня.
Дождь несколько раз останавливал игру, переносил ее сначала на субботу, затем на воскресенье. За это время психологическое преимущество постепенно перешло к Иванишевичу. Сам хорват позже признавался, что после очередной паузы почувствовал: судьба впервые играет на его стороне. Из-за этих переносов финал тоже пришлось играть не в традиционное воскресенье, а в понедельник. Так появился знаменитый People's Monday — «народный понедельник». Поскольку билеты на перенесенный финал продавались в открытой очереди, трибуны неожиданно заполнили не корпоративные гости, не привычные селебрити, а обычные болельщики. Атмосфера оказалась совершенно иной. Многие до сих пор считают, что именно этот финал стал самым шумным за всю историю Центрального корта.
Идеальный соперник
По другую сторону сетки стоял Патрик Рафтер — двукратный чемпион US Open. Один из последних великих представителей школы serve-and-volley. Настоящий джентльмен тура.
За год до этого он уже проиграл финал Уимблдона Питу Сампрасу и тоже мечтал наконец поднять главный трофей травяного сезона. Получилось, что в финале встретились два человека, которым болельщики искренне желали победы. Но выиграть мог только один.
Пять сетов нервов
Матч получился идеальным отражением карьеры Иванишевича. Первый сет — великолепие. Второй — провал. Третий — снова доминирование. Четвертый — настоящий эмоциональный взрыв. После нескольких спорных решений судей Горан окончательно потерял самообладание, начал спорить, ругаться и буквально развалился на глазах. Рафтер сравнял счет по партиям.
Казалось, история повторяется. Опять. Четвертый финал. Четвертое поражение. Но вместо этого зрители получили один из самых драматичных решающих сетов в истории Уимблдона.
Самый нервный гейм в жизни
При счете 7:7 Рафтер впервые дрогнул — Иванишевич сделал брейк. Оставалось лишь подать на чемпионство, но именно здесь начался настоящий спектакль. Первое очко — ошибка, потом двойная ошибка. Потом эйс. Еще один эйс. Чемпионшипбол — мимо. Еще одна двойная ошибка. Снова матчбол — снова двойная. Затем невероятная свеча Рафтера, которая спасла австралийца еще раз.
Каждый следующий розыгрыш выглядел последним. В итоге лишь с четвертого чемпионшипбола Иванишевич все-таки дождался ошибки соперника. Рафтер принял подачу в сетку. Горан упал на колени, потом лег на траву, потом побежал на трибуны к своему отцу. Он плакал. Плакал практически весь Центральный корт.
Эта победа навсегда вошла в историю. Иванишевич остается единственным обладателем уайлд-кард, выигравшим мужской турнир «Большого шлема», первым чемпионом Уимблдона, стартовавшим вне числа сеяных после Бориса Беккера, теннисистом, поднявшимся после победы сразу более чем на сто позиций мирового рейтинга — со 125-го места до 16-го. Но цифры в этой истории никогда не были главным.
Победил не теннисист. Победила надежда
Наверное, именно поэтому спустя четверть века этот матч продолжают пересматривать. Не из-за качества розыгрышей, не из-за статистики. Даже не из-за рекордной подачи Иванишевича. Его помнят потому, что это была победа человека, который слишком долго терпел поражения. Три проигранных финала, травмы, падение рейтинга, разговоры о завершении карьеры. В конце концов, уайлд-кард вместо прямого попадания в сетку.
И только потом — главный трофей жизни.
В эпоху, когда спорт всё чаще подчиняется логике рейтингов, аналитики и прогнозов, Уимблдон-2001 остается напоминанием: иногда самые великие истории начинаются именно тогда, когда в них уже никто не верит. Именно поэтому финал Иванишевич — Рафтер до сих пор считается не просто одним из лучших матчей в истории тенниса. Его называют самым человечным.
