Чак-Чат: Стефанос Циципас

Текстовая расшифровка

Привет и добро пожаловать на канал First&Red. Я Анна Чакветадзе и сегодня у нас особый гость, звезда тенниса Стефанос Циципас. Стефанос, спасибо, что пришел, рада тебя видеть. Спасибо за приглашение. Мне стало интересно, как тебя называют дома члены семьи. Ты известен как Стефанос, но я также слышала Степа и Степан. Все верно, это меня так называют со стороны мамы. Она иногда называет меня более ласково, по-простому, Степкин. Степкин? Да, ей нравится. Так что с годами я к этому имени привык. А когда она сердится, называют тебя Степан? Иногда да. По-разному бывает. Многие игроки в межсезонье летают на Мальдивы, но ты выбрал кое-что совсем другое. Намибию. С чем связан такой выбор? Ну, приключения. Понимаешь, Мальдивы — это очень предсказуемое направление для любого теннисиста. А последнее, чего бы хотелось, это делать что-то банальное. Я люблю спонтанность. Определенно, Намибия в списке моих желаний находилась уже очень давно. Просто не было возможности туда съездить. Так что очень хотелось посмотреть, что же это за место такое. А где еще ты не был, но хотел бы побывать? Их слишком много. В этом-то и проблема. Если честно, Африка — это одно из тех направлений, которое меня многому научило, особенно после Намибии. Теперь я строю планы поездок в другие африканские страны. Кения была бы в списке, Замбия внес бы, ЮАР. Кроме того, я хочу как следует изучить Южную и Центральную Америку. Я никогда не был в Бразилии, так что направлений много. Коста-Рика тоже в их числе. Мне нужно немного свободного времени вне корта. Я не могу делать все и сразу. Хочу быть везде, но у меня также есть теннисная карьера, и я должен расставлять приоритеты. Ты довольно давно не побеждал игроков из топ-20, но начал этот сезон с победы над игроком первой десятки. Что изменилось? Моя спина и уверенность. Мне кажется, все это взаимосвязано. Твоя уверенность рушится, когда тело не в порядке. Когда оно не в том состоянии, в котором ты хочешь его видеть. Не зря говорят, в здоровом теле здоровый дух. Многое начинает идти под откос. Травма месяцев шесть или семь сильно сказывалась на моем сознании. На том, как я внутри себя переживал негативные эмоции, как я воспринимаю свою карьеру. Невозможность иметь здоровое тело в конечном итоге приводит к нездоровому состоянию ума. Так что проходить через такие американские горки в течение года было очень трудным. И победа над лучшими игроками в той конкретной части сезона... определенно была не главной целью. Прошлый год я начал довольно хорошо, выиграл турнир, чувствовал, что качусь как снежный ком по правильному пути. Но чем дальше шел сезон, тем сложнее становились дела. И с того момента, как все это началось, я перестал чувствовать опоры под ногами. Мне кажется, я словно потерял равновесие. Ты закончил прошлый сезон в сентябре. Чем занимался после этого? Просто тренировался. Не поверишь, но я тренировался каждый божий день, пытаясь восстановиться после травмы. Помню, как на следующее утро после поражения во втором круге US Open лежал в номере отеля. Мне было трудно встать с кровати, вот насколько сильной была боль. Я помню, как тем вечером садился в машину, потому что мой матч закончился очень поздно. И я помню, что едва мог идти. Помню, как подумал, что я здесь делаю, что я делаю в Нью-Йорке, что я делаю со своей карьерой. Тогда эта мысль впервые пришла мне в голову. Помню, как в тот момент разговаривал с отцом и сказал ему, не буду играть, пока не буду готов на 100%. На этом я останавливаюсь. Я не сдержал обещания. У меня все еще было много страсти и желания играть за свою страну в Кубке Дэвиса. Мы играли против Бразилии, но это была скорее внутренняя сила, которая подтолкнула меня к этому решению. Я думал не о себе, я думал о команде. Вскоре после твоего поражения на US Open люди видели, как ты играешь в падл в одном из частных клубов Нью-Йорка. Как так вышло? Падл? В Нью-Йорке? Да, я действительно играл в падл в Нью-Йорке, верно. Спустя несколько дней, да, точно. Первые два дня мне было очень трудно ходить. На третий, четвертый, пятый день я почувствовал себя немного лучше. Мне хотелось немного развлечься, и я поехал за город играть в паддл с друзьями. Раз уж ты вспомнила, и я вспомнил. Веришь или нет, даже там в паддл я играл с трудом. Я такой человек, очень гиперактивный, не люблю сидеть и ничего не делать. И когда у меня появляется возможность потусоваться с друзьями, позаниматься спортом, я всегда за. Я не из тех парней, которые будут сидеть на диване и играть в видеоигры. Это не мой характер. Твой доктор Ганс Вильгельм Мюллер Вольфорд очень известен в мире спорта, но его методы довольно противоречивы. Заставило ли это тебя хорошенько подумать перед тем, как начать с ним работать? О докторе Мюллере я знаю только хорошее. Именно поэтому я его и выбрал. Понятия не имею, через что он прошел в прошлом. Рекомендации обратиться к нему я получил от лучших спортсменов, лучших людей в спортивной индустрии. Может, от футболистов? Футболисты. Я знаю также, что Усейн Болт выбрал его в очень сложной для себя ситуации. Множество топ-атлетов, особенно из сборной Германии по футболу, которую я считаю одной из лучших в мире, доверяли ему все, что связано с медициной. А я был просто в критической ситуации. Очевидно, что в подобном случае я выберу лучшего, чтобы попытаться себе помочь. Для меня это было совершенно очевидным решением. Как сейчас себя чувствуешь? Сейчас отлично. Я в полном порядке и не чувствую никакого дискомфорта. Так что я ему очень многим обязан. Он помог мне начать снова одерживать победы и наконец-то опять почувствовать себя самим собой. Осенью, когда ты закончил свой сезон, было немного странно видеть тебя на церемонии награждения турнира в Афинах. Знаешь, она обычно для бывших игроков. Тебе самому не показалось это немного необычным? Вообще, я не планировал выходить на корт. Мне все это показалось очень странным, когда меня пригласили. Ты не отказался. Это правда, я не отказался. Помню, что сидел прямо за скамейкой Джоковича, когда он играл финал против Музетти. Когда матч закончился, я подумал, мне нужно уходить, мне не место на церемонии, я хочу вернуться домой. Наверняка по дороге будут пробки. Поэтому я хотел поскорее убраться оттуда. Помню, Джокович позвал меня и сказал, «Стеф, выходи на корт, ты должен быть здесь». Я не собираюсь отказывать Новаку Джоковичу. Если Джокович хочет, чтобы я был там, я буду там. Но, честно говоря, когда мы стояли на фото с Музетти и Новаком, я почувствовал себя так, словно уже завершил карьеру, или что-то в этом роде. В голове всякие мысли, вроде «я же, по идее, все еще действующий игрок». На самом деле, ты абсолютно права. Я чувствовал, что мне не место на той фотосессии с ними. Это было очень странно для меня. Был ли прошедший сезон самым тяжелым в твоей карьере? Да, на сто процентов. Это был один из тех моментов и ситуаций, которые подвергают тебе сильнейшему стрессу. Это испытывает твои психологические пределы. Потому что, представь, ты едешь с турнира на турнир и думаешь, окей, я могу играть, я точно смогу сыграть на этой неделе. А за несколько часов до матча понимаешь, я никак не смогу это сделать. И так повторялось два или три раза подряд. После того, как я сыграл в Саудовской Аравии, я поехал в Вену. Поехал играть, хотел сыграть в парижском Берси, но не смог. И мне было очень больно осознавать, что мой сезон завершен. Когда дела идут плохо, что помогает тебе не думать об этом? Напоминание себе... Что я хороший человек и сделал много хорошего, не сделав никому ничего плохого. Я никому не причиняю вреда, у меня нет плохих намерений против кого-либо. И это напоминает мне, понимаешь, что плохие вещи будут случаться с тобой, но ты должен быть смелым и встречать их лицом к лицу. У меня благие намерения по отношению к другим людям, и я честно никому не желаю зла. Поэтому чувствую, что это моя движущая сила на каждый день. Если что-то возвращается ко мне бумерангом, я пытаюсь справиться с этим, сохраняя молчание и спокойствие, и никак не реагируя. В недавнем интервью твоя мама сказала, что только Алькарас и Синнер имеют шансы выигрывать турниры Большого Шлема. Ты согласен с ней? Думаю, есть много игроков, которые могут выигрывать турниры большого шлема, а не только Карлс и Янек. Хотя эти парни показывали феноменальную стабильность в последние пару лет и были практически в каждом финале. Моя мама говорит так, как будто она играла против кого-то из них. На самом деле она просто судит со стороны, опираясь на свой опыт. Я же считаю, что есть и другие кандидаты на победу в мейджорах. Не думаю, что это только Янек и Карлс. Кто, например? Ты в списке? Не знаю, есть ли я в этом списке. Если буду здоров, то, возможно, да. И я бы не играл на турнирах серии «Большого шлема», если бы думал, что не могу их выиграть. Я бы еще вчера закончил. Думаю, что есть много отличных талантливых игроков, у которых хорошие шансы выиграть на подобном турнире. Кого я могу назвать? Ну, Александр Зверев был очень близок несколько раз. Конечно, есть несколько моментов в его игре, улучшив которые он сможет подойти еще ближе к пределу. Думаю, он отличный кандидат на титул победителя турнира «Большого шлема». Знаешь, Лоренцо Музетти в последнее время демонстрирует большой прогресс в игре. Я видел его вживую. Вижу, он сильно прибавил. Думаю, если он продолжит в том же духе, тоже будет кандидатом на титул в серии. Несмотря на то, что люди говорят, что его любимый одноручный бэкхенд – недостаток в современном теннисе, я все равно верю, что он способен. Изменились ли твои цели с тех пор, как ты пришел в тур? Скорее, они адаптировались. Мои цели адаптировались с тех пор, как я начал выступать в туре. Когда ты начинаешь в туре молодым парнем, у тебя есть все эти сумасшедшие мечты и представления о себе, что ты изменишь мир своим теннисом. А когда немного обживаешься, то видишь более реальную картину и реальную ситуацию. Повседневный теннис приземлил меня. Теннис, безусловно, стал для меня прежде всего тем, что воспитывает внутреннюю дисциплину. Под этим я подразумеваю, что он помог понять мои слабые и сильные стороны не только как игрока, но и как личности, как человека. Я совершал ошибки на корте и за его пределами, и это, я бы сказал, абсолютно нормально. Сама по себе это не слабость, это некая трансформация, изменения, через которые ты проходишь. Думаю, для моей карьеры необходимо, а главное, очень важно проходить через эти, возможно, глупые моменты, которые случались в прошлом, переосмысливать их и спрашивать себя, как я могу поступить лучше в следующий раз. Теннис позволил мне мечтать и мои цели сегодня отличаются от тех, что были, когда я начинал играть. В плане того, как я подхожу к своим повседневным делам и тому, как тренируюсь. А какая твоя главная цель? Моя главная цель — быть здоровым в течение целого года и, возможно, снова оказаться в финале турнира «Большого шлема». А в финале менеджера никогда не знаешь, что может случиться. Твоя мама сказала, что может помочь тебе стать лучше, если бы твоя команда позволила ей. Почему она больше не участвует? Моя мама очень страстно относится к игре. Она очень любит меня и желает мне только лучшего. Но она, к сожалению, не стабильна в плане ежедневного присутствия. Это идет от чувств. У нее очень много чувств, эмоций. Я люблю ее до смерти. Она мой самый любимый человек в мире. В прошлом она действительно мне очень помогала. Но, к сожалению, в ее возрасте, в ее положении нелегко путешествовать со мной круглый год. И я думаю, что в моей команде уже достаточно членов семьи. Думаю, это было бы чересчур. Помню, как много лет назад она пришла на твою пресс-конференцию и сказала, что дети должны быть благодарны родителям за то, что они с таким сильно повышенным, как многим кажется, вниманием относятся к их карьере. А ты с юмором отреагировал и спросил у нее, какой игрок выиграл турнир «Большого шлема» таким образом. Изменилось ли твое отношение к родительской опеке? Я пытаюсь вспомнить, кто же выиграл. Сейчас мне с родителями намного проще. Понимаешь, я помню, что это был этап, когда я еще развивался. Мне, наверное, хотелось, чтобы родители были чуть подальше. И я был в другой фазе, чем сейчас. Сейчас меня это вообще не беспокоит. И какие изменения? Я точно лучше знаю, как общаться с ними, чем пять лет назад. Я просто повзрослел. Наверное, стал больше воспринимать родителей как часть моей команды и моей повседневной жизни. чем хотеть отстраниться от них и делать по-своему. Так что мой настрой на этот счет изменился. Я вижу их в совершенно ином свете, чем тогда. И не думаю, что они хотят мне навредить. Они просто очень страстно любят игру. Они хотят мне помочь. И они просто не могут жить без тенниса. Им нужен теннис в жизни. Но если им это нужно в жизни, им придется сотрудничать со мной и работать вместе. Повлиял ли перерыв в работе с твоим отцом на то, как вы работаете вместе сейчас? Безусловно. Тот перерыв с отцом очень помог мне понять его взгляд на меня как на личность и как я вижу его, что именно мешает нам работать вместе. В таких отношениях задействовано много эмоций. Отношения отца и сына – это непросто, и со временем в них может накапливаться напряжение. Мне все еще нужно иногда личное пространство от отца. И я все еще считаю полезным иметь в году недели, когда буду работать с другим тренером. С тем же, с кем работал несколько месяцев назад, и чтобы он был на турнирах, где я чувствую, что он мне нужен. Это будет полезно для нас в плане дальнейшего развития моей карьеры. Это поможет нам построить более близкие отношения, достичь лучшей коммуникации. Что ранило нас больше всего, так это то, что в какой-то момент мы были не на одной волне. Мы плохо общались. И в конечном итоге это создает больше трения, чем связи. А тебе нужна связь, чтобы показывать результат на корте и иметь четкий повседневный распорядок. Моя жизнь проходит на корте. Я не могу говорить с кем-то и пытаться объяснить что-то, что я вижу, если он не хочет слушать. Знаешь, важно, чтобы рядом был тот, кто умеет слушать, вникнуть в то, что ты хочешь сказать, а не только вещает сам. Твоя мама была профессиональной теннисисткой, папа нет. Почему тебе комфортнее доверять роль тренера отцу? Мой отец, и я уверен, мама с этим согласится, гораздо настойчивее, чем она. В плане дисциплины он способен доносить мысли и полностью посвящать себе делу. У моей мамы, к сожалению, нет такой способности. Она очень умный тренер, у нее отличные идеи. Она может поделиться огромной мудростью, касающейся игры. Но она не тот человек, который будет настаивать и делать все те мелочи, которые требуются от тренера, чтобы игрок прогрессировал. Я бы сравнил мою мать с креативным директором, а отца с продюсером. То есть мой отец продюсер, а мать креативный директор этого предприятия, этого бизнеса. Не мог бы ты немного рассказать о прошлом своего отца? Как он стал теннисным тренером? Он начинал в спортивном университете в Афинах. Выбрал теннис своим направлением. Там же он познакомился с моим первым тренером по теннису, который научил меня правильно играть и с детства ставил мне технику. Там они познакомились. И мой отец выбрал большой теннис своим направлением, своим видом спорта. Влюбился в него. Папа родом из очень маленькой деревни в центре Греции. Они с братом играли самодельными ракетками на самодельном корте. Он был очарован Бьерном Боргом и Джоном Макенроем и мечтал в один прекрасный день сыграть в настоящий теннис. Но он играл? Он не играл профессионально. Он научился в очень позднем возрасте. Кажется, ему было 23 года, когда он научился играть. Если честно, учитывая то, как он играет сегодня, для человека, который научился в 23, я весьма впечатлен. Значит, он довольно хорош. Да, конечно. Это удивительно, потому что не ожидаешь, что человек, который так поздно начал заниматься, сможет развить такие навыки. У моего отца отличные лидерские качества. Ему это нравится. Я говорю, это не в каком-то плохом или негативном смысле. От него и не ждут знания всех профессиональных тонкостей. Для этого есть моя мама. У нее тот самый профессиональный теннисный интеллект. Тот, который нарабатывается годами. Когда ты видела эти схемы, играла по этим схемам, играла против этих соперников, ты можешь распознать моменты. Мой отец родом из более любительского теннисного прошлого. Но у него есть удивительный тренерский взгляд. Он смотрит на вещи именно с тренерской колокольни. И я думаю, они вдвоем очень хорошо дополняют друг друга. Ты работал с разными тренерами. Патриком Муратоглу, Гораном Иванишевичем. Тренерами с совершенно разными стилями, подходами и опытом. Как бы ты описал их методы и почему, как ты думаешь, не получилось? Их подходы к работе очень сильно разнятся. Потому что они совершенно разные. Один из них прямой, рубец плеча, другой позитивный. Так что не сработало? Знаешь, работать с тренерами и бывшими теннисистами здорово, потому что ты можешь залезть к ним в голову, понять их понимание сути игры. Меня это всегда завораживало. Это как бы дает тебе совсем другое ощущение тенниса. Какое-то время я работал с Марком Филиппусисом. Я многому у него научился, и я ему очень не обязан, потому что он действительно улучшил мою игру. Вы общались между собой на греческом? Да. Он греческого происхождения, так что говорит по-гречески. Мы разошлись, но я все равно очень благодарен ему, потому что он многому меня научил. Особенно... моей агрессивной стороне игры, которую я стараюсь применять против любого соперника. Мы с ним много работали над ударами с лёта, и это мне очень помогло. С Гороном всё было по-другому. Когда я начал работать с ним, я не очень хорошо его знал. Наверное, пару раз поздоровался в прошлом, когда тот работал с Новаком Джоковичем. Я провёл некоторое время, узнавая его, и через пару недель я не почувствовал какой-то синергии между нами. Даже если ты заставляешь себя, если хочешь, чтобы это работало, иногда это просто не работает. Объяснения подобной коллизии нет. То, как мы общались, стиль тренировок, я чувствовал, что это было совсем не то, что я искал. Не то, что было необходимо в тот момент. И это также стало причиной, по которой я так рано с ним расстался. В моих планах никогда не было такого. Но когда видишь отсутствие результата, трудно не пойти против собственных ощущений. Ты обиделся после его комментариев о твоей игре? Наверное, он был прав в некоторых вещах, но это был очень странный момент для подобных заявлений. Ведь в тот конкретный период я переживал очень трудное время из-за спины. И говорить такие вещи... Я чувствовал, что это было очень несправедливо по отношению ко мне. Потому что у меня не было возможности нормально тренироваться. Спина болела постоянно. Помню, я шел на тренировку и просто не мог нормально заниматься из-за боли. Думаю, у нас была всего одна или две полноценных тренировки, где я действительно мог показать себя и свой настоящий потенциал. Так что это был очень странный период для комментариев подобного рода. Ведь мы были вместе настолько мало времени, что он просто не успел меня узнать как следует. В общей сложности мы провели на корте меньше 15 часов. А причина, по которой я нанимаю такого тренера, как Горон, это прогресс и улучшение моей игры. А не сидеть, сложа руки и ничего не делать. Иначе я мог бы делать это с любым другим и намного более дешевым наставником. Когда я плачу тренеру за работу хорошие деньги, то действительно хочу выкладываться и отдавать всего себя. И это часть сделки. Я готов на это. Что в тебе самого русского? Что во мне самого русского? Я люблю роскошь, наверное. Не знаю. Я ценю, люблю роскошь. Пожалуй, это самое русское во мне. Как бы ты описал русский характер? Русские довольно отстраненные. Но если ты уже внутри стал другом, то ты действительно свой. Это именно то, какой я. Ты следишь за русской культурой? Через фильмы, книги, музыку? Музыка, фильмы и некоторые видео о путешествиях на YouTube. Какие именно фильмы? Фильмы, драмы. Не знаю, как они называются, но я много смотрел их в последние пару лет. Я не помню названий, не спрашивай. И еще. У тебя, конечно, сильные греческие корни, и твои посты в соцсетях часто выглядят как произведения искусства. У тебя есть любимый философ? Вообще? Все античные философы, я ими восхищаюсь. Думаю, они сделали великие дела. И я чувствую себя в некотором роде ответственным за то, чтобы знакомить людей с моей культурой. Горжусь тем, что я грех. Горжусь тем, что я родом из места, которое изобрело демократию и подарило миру так много прекрасных вещей, которыми мы можем наслаждаться сегодня. Я могу помочь людям лучше понять Грецию и сделать это через теннис. У тебя были сложные моменты с Медведевым и Рублевым. Сейчас отношения лучше? Абсолютно. У меня нет к ним претензий. Я ценю их уникальные непохожие стили. Я большой поклонник игры Андрея. Думаю, у него можно многому научиться в плане того, насколько сокрушительным можно быть во время игры. Андрей – один из самых трудных соперников, с которыми я сталкивался. Особенно, когда он в ударе. Против него тяжело защищаться. У него один из самых быстрых ударов в туре. Можешь назвать три лучших качества Даниила Медведева? Я бы сказал, его умение никогда не сдаваться впечатляет. Я видел его в моменты, когда ничего не работает, а он все еще способен собраться, сложить пазл и заставить работать. Если честно, я впечатлен тем, как он умудряется пробивать форхенд с таким специфическим движением. Это удивительный навык. Удивительный навык. Здесь я снимаю шляпу. Я впечатлен. Понимаешь, я провел бесчисленные часы в детстве с моим тренером, оттачивая технику, и доводя ее до максимальной частоты. И когда я вижу это, я думаю, знаешь что, я аплодирую тебе. Ты заставляешь это работать. Я не знаю как, я бы никогда не смог заставить это работать. У него один из лучших бэкхендов в туре. Особенно, когда мяч летит за корпус. Это что-то из хоккея. Мог бы ты сказать несколько слов по-русски в камеру нашим зрителям? Что именно ты хочешь, чтобы я сказал? Может быть, тогда какой-то совет? Спасибо и всего тебе наилучшего.