Александр Бублик: победа над Синнером, титул в Галле и работа с Сафиным

Текстовая расшифровка

Всем привет! Вы на канале First in Red. И снова у нас в гостях Александр Бублик. Саш, ты только что выиграл титул. Мы тебя поздравляем. Спасибо. Расскажи, кто для тебя значимее. Впервые выйти в четвертьфинал Роланга Рос или второй раз выиграть титул в Хале? Наверное, это немножко разные вещи, потому что все-таки титул — это история. Титул добавляет еще одну единичку в графе титула, так скажем. Все-таки... Наверное, по значимости для меня лично, я думаю, что титул все-таки значимый. Но так как я никогда ранее не выходил в Четоксфинал Большого Шлема, то Четоксфинал Большого Шлема запомнился мне сильнее, чем победа в Харе, так как я уже там выиграл. На награждение вы с Дами обливали друг друга шампанским. Ты даже немного пригубил. Но кажется, что это было только начало веселья. А было ли продолжение? Нет, в этот день особого продолжения не было. Все-таки я человек уже немолодой. Мне уже не так легко после таких матчей гулять, как было раньше. Поэтому нет, а посидели, выпили, закусили, перекусили и пошли спать. В следующий день мы уже выезжали в Лондон. Вечером с командой пошли в Лондоне уже в ресторан. Так, чуть-чуть посидели, да. Ничего сверх какого-то естественного не было. Вы общались с Даней после финала? Нет. Мы виделись только уже ближе к ночи, когда они с Кареном, по-моему, в карты играли, а мы сидели с Артёмом, тоже в карты играли. И так, что там перекинулись парой фраз, они улетали в Лондон с утра, а я на поезде ехал днём. Во что играли? Дурака. Наверное. Я не знаю, во что они играли. А, то есть мы во что играли? В дурака. На деньги? Денег нет. Перед финалом ты говорил, что Медведев один из немногих игроков, кого тебе еще не удавалось обыгрывать. Похоже, что ты выходишь на корт особенно заряженным, как и в матчах с Рублевым, Хачановым. Ты чувствуешь дополнительную мотивацию в матчах против российских игроков? Я думаю, что да. Конечно, все-таки я с ними вырос. Я с ними прошел весь, грубо говоря, теннисный путь от самого начала до, грубо говоря, там Даня был первым в мире, там ребята были все в десятке, я был в семнадцатом, то есть это такой путь длиной в жизнь, наверное, и, конечно же, когда ты играешь с ними, в любом случае, какие-то воспоминания есть, какие-то, наверное, какое-то желание обыграть кого-то, например, я никогда не обыграл Карен, никогда не обыграл Даню, с Кареном играли всего один раз до этого, но с Даней вот была такая-то тяжелая личка, поэтому да, конечно, как бы это... В плане, наверное, для всего, для России, для Казахстана, для всего постсоветского пространства эти матчи вызывают больше интерес, когда встречаются два соотечественника или, допустим, в случае меня я перешел, но все равно я русский человек, я с ними вырос. Поэтому, наверное, такие матчи подогревают больше интереса. Ну и, наверное, с нашей стороны, по крайней мере, с моей, так точно мне гораздо интереснее и где-то, может быть, волнительнее играть. После Ролангорус ты говорил, что Синор лучше... тебя во всём. После победы над ним. Ты почувствовал, что... Сигнер лучше меня во всём. Ну, ты же его обыграл. Ты не почувствовал, что тоже можешь быть топом, раз ты обыграл? Ну, что мы называем топ? Это какой уровень рейтинга? Ну, он на какой? Ну, ты сказала, что я могу быть топом. Вот ты, когда это говоришь, ты что имеешь в виду? Какой рейтинг? Обычно работает. То есть, если ты обыгрываешь первую ракетку мира, Обычно, да? Ну, могут появиться такие мысли из серии, так он вполне себе не такой же. Мне кажется, что краски в теннице тот вид спорта, в котором, если Вася обыграл Петю, а Петя обыграл Сережу, не значит, что Вася обыграет Сережу. Мне кажется, что в теннисе как раз таки так не работает. То есть вообще наоборот все в теннисе. Но так вернемся к разговору о топе. Что значит топ? В твоем понимании в виде не меня. Допустим, он первая ракетка мира. Ты его обыграл. Ты не чувствуешь, что можешь на таком уровне играть все время? Играть на уровне первой ракетки мира? Да. Мне кажется, что если бы после победы над Синнером я почувствовал, что могу играть на уровне первой ракетки мира, соответственно, ей стать, можно было бы уезжать в диспансер. Ну, потому что это смешно. Один матч теннис, это дистанция. То есть теннисист, который один год поиграл на уровне топ-10, а потом закончил карьеру, это не теннисист уровня топ-10. То есть ты считаешь, что он был не в форме? Я этого не говорил. Я считаю, что отдельно взятый матч нельзя брать за систему. То есть, да, я в отдельно взятом матче в тех кондициях смог показать великолепный теннис и воспользоваться тем, что он мне дал. Да. Смогу ли я это сделать на следующей неделе? Я не знаю. Но, исходя из статистики, скорее всего, не смогу. Но обыграть один раз, то есть, конечно, да, почему нет? И Федерер проигрывал. непонятно кому, и Надаль, и все великие люди. Но просто теннис – это о стабильности, теннис – это о повторении своих результатов. То есть, грубо говоря, например, у нас часто такое бывает в команде, среди наших близких друзей, меня спрашивают, хороший ли игрок кто-то? Я говорю, нет. Почему? Он же был в десятке игр. Так он там был один раз, и потом закончил карьеру через полтора года. То есть для меня теннис – это о повторении результатов, ну, хотя бы, ну, я давай так, 5-6 сезонов подряд, чтобы человек там был, тогда можно сказать, что он имеет этот уровень. То есть, грубо говоря, там, ну, вот если мы, не знаю, возьмем какой-нибудь пример, не знаю, допустим, вот Джек. Джек первый сезон вошел в топ-5. Вот если он в следующем году подтвердит, потом еще раз подтвердит, можно будет называть его игроком пятерки. То есть, а то, что, например, там сделал Холге Руне, вот, например, да, у тебя ближайший пример, он стал четвертым, и через, там, по-моему, полгода-года он уже вылетел. То есть, и его, как бы, никто в теннисном мире не равняет на игрока пятерки. Вот в этом, как бы, наверное, суть тенниса, что, как бы, да, если я сейчас, я сыграл Роланга-Росс, подтвердил, так скажем, свой результат на Роланга-Россе результатом в хале, но дальше у меня он был дон. После был дон у меня мастерсы, после мастерсов у меня шлем. То есть, если я смогу на дистанции, Ну, давай так, хотя бы, честно, положу рука к себе, полгода отыграть на таком уровне, тогда можно будет о чем-то говорить, о том, что может ли бублик там стоять, не знаю, восьмым, пятым, шестым. А спустя года можно будет говорить только о том, что может ли бублик стать первым, потому что этот путь, он... он длиною в десятилетия. Если мы даже посмотрим на путь того же Синнера, который в 1923 году стоял девятый, в 1924 году он только первый стал первым. То есть, у него первый полуфинал шлема был в 1923 году, после того, как он не проиграл в Хале. То есть, если для таких людей путь настолько длинный, то что говорить о, грубо говоря, обычном спортсмене в виде меня? Да, у меня играет теннис, но я не Синнер и не Алькарас. Поэтому, наверное, нужно... держать все-таки ноги на земле и не верить, что ты теперь лучший в мире, самый прекрасный и золотой, а продолжать работать и пытаться подтверждать и набирать результаты. И тем самым можно будет посмотреть, какой я буду стоять в конце года, какой я буду стоять в середине следующего. И тогда можно будет сделать выводы, изменилось ли что-то внутри меня с Ролангорос, с большого такого результата, и к чему я пришел, скажем, к Ролангорос следующему году. Буду я, например, не знаю, там, в 12 сеяных, в 16 сеяных на следующем Ролангарос, тогда можно будет о чем-то говорить уже, потому что это все-таки год прошел. Тогда да. В этом году ты играл на челленджерах. Насколько психологически это было непросто после больших турниров возвращаться на такие соревнования? Ну, я не играл челленджеры, которые были... действительно челленджерами, знаешь, вот эти, которые 50. Все-таки это были челленджеры, которые находятся между двумя мастерсами, и там состав был такой, что я при рейтинге 60 был восьмой сейный. Наверное, эти челленджеры, это как 250-ки по составу. Но я не жил, например, в официальном отеле, потому что он был плохой. Но это, наверное, единственное, что отличало ситуацию. Наверное, даже мне это в какой-то степени помогло, потому что я наконец-то перестал играть на постоянной основе с игроками двадцатки и десятки в первых кругах, так как у меня было Лумбер, Феликс, Рублев, то есть подряд это все было. И, конечно, это было непросто, особенно когда ты проигрываешь. И, вернувшись туда, как бы, на челленджеры, даже, можно сказать, между турнирами. То есть я отыграл мастерс, и между мастерсом сыграл на вторую неделю челленджер. Это помогло где-то получить какое-то количество матчей, выиграть какое-то количество матчей и снова почувствовать победу. Потому что привыкать к поражениям... Самое страшное, наверное, что может случиться для любого теннисителя, это начать привыкать к поражениям и относиться к нему как бы ну да. Ну, там, проиграл я, и что? Нет, привыкать проигрывать вообще нельзя ни в коем случае. То есть и Челленджер в данном случае помог, потому что я просто не встретился в первом круге с игроком двадцатки. И это где-то мне показало то, что проблема, понятно, где-то и во мне, но, в общем-то, если я играю с ребятами, которые стоят 50-60, я, в принципе, спокойно прохожу. И потом случились большие результаты. Путь начинался именно там, потому что я снова начал играть с ребятами, которых я на голову сильнее, я начал их выигрывать, я начал где-то больше верить, доверять своим ударам. И вот так вот сложилось. То есть я не очень хотел, я бы, наверное, даже не поехал бы на челленджер 50 плюс H, да, там какой-то, как они это называют, 75. То есть где-то там за победу, да, там ты выиграешь 4 матча, получаешь 25 очков. Наверное, вот это тяжело. В случае с этим челленджером, да, ну как бы в прошлом году его там Музетти выиграл. Сейчас он пятый, там Fizz. Ну, такие челленджеры, ну, сомнительно, я бы сказал, да, называть их челленджеры, но если бы их было бы больше, вот, допустим, таких вот челленджеров, то больше бы ребят играло бы из там 20-30, потому что ты, вот я там выиграл Turin, я там проиграл один сет. То есть, как бы, а 175 очков, это прости больше, чем за финал ATP 250-ки. А попробуй еще выйти в финал 250-ки, да, тоже вот так, если говорить. Там у некоторых игроков, которые там в топ-50 стоят по 5-7 лет, два финала за карьеру, то есть. Это огромное количество поинтов, и, безусловно, это помогло с уверенностью, с верой даже не столько в игру, сколько в удары. То есть конкретно, что я могу положить мяч туда, куда я хочу, потому что меня не так сильно давят, у меня больше времени на принятие решения. И потом уже, когда я выходил против более сильных ребят, в Мадриде, я играл с Менчишком, с Попыриным, с Андреем, и с Рудом играл, и с Ромой Сафиурным. Уже времени меньше, так как это игроки более высокого класса. Но все равно какие-то инстинкты остаются от того, что вот я же сейчас играл, я подпривык, и мне вот полегче. То есть, безусловно, конечно же, это помогло. Я смотрю на это как на позитив. И даже когда я стоял в 80, я смотрел на это как позитив, потому что я говорю о том, что если у меня уровень еще есть, то есть я же не знал, я же не настрадамус, я не могу вперед знать, что будет. Я думал, окей, если у меня есть уровень, значит челленджеры не должны быть большой проблемой. Если я, конечно же, не попадаю. Все равно играли. И Боргес играл, он 30 стоит. И Каболе играл, он 20 стоит. Там, грубо говоря, много ребят. И я в глубине души надеялся, что все-таки у меня уровень остался тот же. Просто я проиграл матч, который раньше не проиграл из-за разного рода причин. И как бы так сложилось, что просто на челленджерах я сильнее, чем те ребята. И я просто этот уровень подтвердил, и потом сделал скачок уже на основных турнирах. Ты рассказывал, что тебе помогла... Поездка в Вегас. Что вы все за эту поездку зацепились-то? Какой ужас. Это же интересно. Ну, что там произошло? Да ничего там не произошло. То, что было в Вегасе, остается в Вегасе, да? Да нет, да нет. Я же глубоко женатый человек. Вегас. Скромно посидели, скромно отдохнули. Ничего, смотрите. Я в Лондоне ложился спать позже, чем я ложился спать в Вегасе. Я же говорю старый, старый. Постаревший уже даже немножко. Ты один из немногих теннисистов, кто в трудные времена не стал менять команду. Расскажи, почему? Очень хороший вопрос, очень такой интересный. Получается, как? Я со своей командой... У меня в моей жизни было два тренера, по факту. Ну, три давай. Пускай это был мой отец, Борис Львович Сопкин и Артем Супрунов. То есть, с одним я проработал с детства до 20 лет, грубо говоря. Другой мне помогал и помогает по сей день. И третий... Пожертвовал всем, что у него, грубо говоря, было там, и же его какие-то там увлечения, и жизнь дома, и в какой-то степени, наверное, семью, и времени с детьми, ради того, чтобы работать со мной, как бы, ну, наверное, будет сказано, за копейки изначально. Потому что изначально, как бы, ну, озвучивать не буду, но деньги были абсолютно смешные, которые я платил на тот момент Артему. Потому что были такие договоренности. И, наверное, спустя столько лет, оказавшись... Спустя столько лет наверху, да, то есть я стоял в топ-30 с Артемом, начиная с 20-го года, с 21-го. Спустя столько лет в тяжелый момент сказать, да, пошел ты как бы в задницу, да, и я пойду искать себе какого-нибудь тренера, который ничего не сделал для того, чтобы поставить меня на тот рейтинг, на котором я стоял, да, и помочь мне достигать, да, там каких-то успехов, которых я никогда не достигал. Это, наверное, неправильно. Но у нас был момент, когда Артем сам хотел уехать. Почему? Ну вот он считал, что он не может мне больше помочь. И у нас был с ним разговор. Он мне сказал, что я не знаю, чем тебе помочь. Наверное, нам нужно что-то менять. Наверное, нам нужно кого-то искать. Но я такое не люблю. Мы сильно ругались. Даже, наверное, голос где-то повышал. Мы с ним много из этого ругались. И я говорил о том, что нельзя уходить. Я говорю о том, что... Я говорю, представляешь, как будет здорово, если мы вернемся туда, где мы были, оттуда. И благо он меня услышал. У нас последний такой разговор был в Риме. Он собирался улетать, я ему сказал какие-то вещи, свое мнение о ситуации. Основной тезис был, что ты пойми, что уехать ты всегда успеешь. Абсолютно всегда. Не потому, что он хотел меня послать в задницу и уехать, потому что он не видел, наверное, надо у него тоже спросить, наверное, не видел Как мне помочь и почему я проигрываю? Я же говорил, что проигрывал в 6-4, в третьем руду. Ну вот что ты мне скажешь? Я проиграл человеку, который сыграл два фина. Что ты мне скажешь? Почему я проиграл? Потому что я не ударил справа на брейкпоинте в 9. То есть в этом плане. И, наверное, он не видел, чем он мне может помочь. Но я где-то со своим характером уперся. Начал использовать какие-то противные слова, которые его, может, где-то задели. И завели. И как бы он... После Рима превратился вообще в абсолютно другого человека в плане процесса, в плане тех вещей, которые он мне когда-либо говорил или не говорил. И после Хали, когда мы обнимались, я ему сказал, я же тебе говорил, что нельзя уезжать. Потому что не получилось бы у нас, ну, уехал бы потом, ну, хорошо, впадал, подкидывает, всегда успеет. Примерно мы поняли, какие слова ты нашел для Артёма. Ну да, конечно. То есть самое главное, что мы друг друга услышали и прошли это. Я могу сказать, что мы вернулись туда, где мы были. Дальше уже дело за нами. Мы вернулись туда, где мы начинали год. Мы начинали год 32-м. И начинал год 32-м или 33-м, сейчас я стою 30-й. Дальше уже вопрос к нам. Сделаем ли мы следующий шаг? Или откатимся назад? Потому что если следующий шаг не будет сделан, то откат назад просто неизбежен. То есть, поэтому вот так. Правда ли, что у тебя был пробный период с Маратом Сафиным? И он проделся неделю. Мы были на связи. То есть, мы с Артемом, то есть, Артем человек в этом плане открытый, за что ему вообще большой-большой респект, так скажем. Он сам приходил и говорил, слушай, мне кажется, что у меня всегда были проблемы с большими турнирами. Они до сих пор, наверное, есть. То есть я никогда не играл хорошо на мастерсах, никогда не играл хорошо на шлемах. Эти двухнедельные форматы из меня всегда очень много энергии вытягивали. Мне всегда тяжело, потому что то ты играешь в 11 утра в жарище, то потом ты играешь в 9 вечера, то потом снова в 11 утра. Я как бы схожу с ума. Мне очень тяжело так подстраиваться. И по сей день, даже матч с Доминором 6-2-6-2, в той форме, в которой я находился, 6-2-6-2 в 11 утра, потому что до этого я играл в 8 вечера. Мне это прям тяжело. Я не знаю, что с этим сделать. Ты хоть меня в 6 утра поднимай, я все равно в 11 утра не понимаю, как играть в тейс. Даже если я тренируюсь всю пресс-сезонку в 10.30, я матчи в Австралии в 11 утра играть не могу. Я выхожу на корты, как будто руки не мои. И Артем говорит, нам нужен кто-то, кто может объяснить, что мы делаем не так. Всегда же лучше, когда человек... другая пара глаз, так скажем, укажет на то, что вот смотри, ты вот это, вот это, вот это делаешь неправильно. И мы думали о том, кто же может нам в теории подойти. Ну, то есть, как бы, исходя из моего характера, исходя из того, чего я хочу. То есть, понимаешь, нельзя же просто прийти и сказать, я хочу, чтобы ты меня тренировал. Он скажет, что ты хочешь, да, там. А я скажу, я вот это хочу. Скажешь, я так не хочу. То есть, ну, начинаются эти какие-то качели. И, наверное, среди всех русскоязычных ребят, кто был, да, из легенд того времени, да, там у нас есть кто-то, Коля Довыденко, Миша Южный. Марат. То есть основные, так скажем, наверное. И мы такие, а почему бы не связаться с Маратом? Ну, в итоге там какое-то время искали номер телефона, нашли, связались. Общались, наверное, может быть, неделю. Мне были сказаны какие-то вещи, которые, как он видел, помогут мне играть лучше. Но потом у нас случился момент, что он меня спросил, чего я хочу. И я сказал о том, что я... В принципе-то хочу просто играть в теннис и стоять, где стою. Мне нравится быть около двадцатки. Мне это место очень нравится. Оно не требует, наверное, столько эмоций и нервов, что не тратить столько эмоций и нервов, потому что мой уровень позволяет там стоять. И он мне, честно, сказал, что он мне помочь с этим не может. То есть у нас был период 10 дней, где мы по телефону все обсуждали. Он даже говорил какие-то вещи, которые нужно тренировать, которые он видел, почему я проигрываю какие-то матчи. Ну, это чемпион, понимаешь? Самое главное, что это голова чемпиона. Это человек, который... Ну, величайший, наверное, в России теннисист, который был. И мне немножко непонятен... То есть я понимаю, почему он так мыслит, но мне, как более-менее простому спортсмену, мне немножко это непонятно. Я чувствовал себя дискомфортно, когда он мне что-то рассказывал. И я понимаю, что мне даже это неинтересно в плане результата. Меня не заводит настолько сильно мысль о победе на шлеме, исходя из того, что для этого нужно делать. У меня всегда некие весы. Вот результат, что для этого нужно сделать. А чемпионский мозг, который добился такого, он не видит, он не говорил, что нужно так. Ты там готовишься вот так и так. Тебе вот эти турниры не нужны, нужны вот эти. Я говорю, а Марат, а если я буду готовиться так и проиграю на важных турнирах? Ну да ты, мудак, говорит. Ну, в принципе, он и прав. Он и прав. Но мне, как говорю, более-менее простому спортсмену, то есть у меня голова не работает так, мне немножко было тяжело. И мы с ним абсолютно поговорили. Он мне сказал, Саша, я тебе честно, я тебе помочь не могу, потому что... Я знаю, как быть первым в мире, я знаю, что для этого нужно, я знаю, как нужно тренироваться, как подходить ко всему. Но если ты этого не хочешь, ты хочешь стать пятнадцатым, то на хрена тебе это надо? Он мне примерно так спросил. Деньги, ну здорово, ну окей. Но он чемпион. Нет у меня никаких, знаешь, нельзя говорить, что он какой-то плохой или хороший. Нет, это просто чемпион, который видит по-другому. И потом, спустя время, я общался с другими чемпионами, игроками такого же калибра. Стэн, например. То же самое. У них нет другого пути. Именно поэтому они стали чемпионами Большого шлема. И были первыми в мире, вторыми в мире. Потому что у них абсолютно другой склад ума. И нас просто не сложилось. Абсолютно честно. По-человечески он мне сказал об этом. Я абсолютно принял это. И все. На этом мы перестали даже пытаться. И мы после этого первый раз увиделись, когда он с Андреем начал работать. Саш, ну, в Булдоне ты сейный. Как сам воспринимаешь этот статус? Это просто цифра рядом с именем или что-то большее для тебя? Ну, я уже был сейный кучу раз, поэтому, наверное, это норма. То есть я же говорю, что мы вернулись там, где мы были. Вернулся к норме. То есть я вернулся там, где я был. То есть я там, я закончил, я заканчивал год между 30 и 40 на протяжении последних 6 лет. То есть с 20-го года, по-моему, я заканчиваю 33, 35, 34, 32. У меня я ни разу не был ни выше, ни ниже в конце года. То есть это, в принципе, моя позиция, в которой я... нахожусь уже на протяжении 3-4-5 лет. И в принципе ничего такого сверху. То есть я, грубо говоря, сыграл 20 лучших результатов, а вернулся только на то, где я был. Поэтому я говорю, следующий шаг уже за нами. По поводу Сейнова. Ну да, хорошо, что не играю в первом круге сразу же с каким-то топом. Например, да. Безусловно, сейчас все играют теннис хорошо, но хорошо, что так. Может быть, будет чуточку полегче. Может быть. Видел сетку или нет? Да, да, я смотрю. Да, слушай, теннис такой вид спорта, что комментирую, не комментирую, каждый турнир топы проигрывают, какие-то даже бывают непонятные ребята что-то играют, а бывает, что те, от кого ждешь, играют плохо, от кого не ждешь, играют хорошо, как я на Олангаросе. Тем более на острове. Да, тем более здесь, это обсуждать. Мне кажется, просто нет смысла. Уровень топ-100 высочайший, и каждый умеет играть в теннис. И аргентинцы уже научились подавать плоскую, понимаешь, и к сетке бежать. Сейчас не 18-й год, и тем более не 12-й год, когда если аргентинец, то он только кик подавал и кидал на хавкорт. Сейчас другой теннис. Пускай у меня испанец в первом круге, но это не та Испания, которая была во времена Альмагра. То есть он все равно бьет, он все равно играет, и свою подачу держать он умеет. Их времена. Я просто так привел испанца, которого не надо ли же приводить. Я к тому, что в те времена испанцы были, они доминировали больше на грунте, нежели на траве. Можно этих результатов сколько посмотреть. Сейчас, конечно же, немножко по-другому. Каждый умеет играть, к сожалению. Раньше было получше. И поэтому нужно стараться работать. Саш, спасибо тебе большое за интересную беседу. Желаем удачи нам в Алдоне и на следующих турнирах. Все, спасибо.