Формула Первых: Екатерина Касаткина

Текстовая расшифровка

Привет, я Алексей Попов, и это «Формула первых» на канале First&Red при поддержке Фонбет. Мы поговорим обо всём, что остаётся за кадром «Формулы-1». Люди, которые работали в «Формуле-1» в разное время и в разных ролях, поделятся тем, как гоночный мир работает изнутри. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить ни одного поворота. А где не настолько жестоко? Это действительно очень. Сильный, влиятельный человек, от одного взгляда которого хочется съежиться. И не каждый может его выдержать. Если подходит к тебе доктор Марко, значит, что-то случилось. Ты не спросила, сколько тебе будет платить. Даже если ты будешь большую часть времени проводить за пределами дома, у тебя должно быть такое восприятие дома, что это твое место, где ты отдыхаешь. Это как бы safe place. Я там такую феерию устроила, и я в итоге потесала машину. Вот этому сочетанию. Тяжелее, чем другим? Или ты этого не почувствовала? Но формула снобская среди снобов. Мне как раз повезло, что я могла быть той самой русской. Екатерина Касаткина у нас сегодня в студии. Кто внимательно следил за Формулой 1 последние 10 лет, наверняка в наших, в том числе даже и прямых репортажах, видели эту очаровательную обитательницу паддека. Скажем так, в прошлом обитательницу паддека, как так получилось, как пришла к жизни такой и как от нее ушла, мы как раз и выясним с тобой сегодня. Но вначале у нас всегда блиц, отвечать нужно быстро. Не обязательно суперкоротко одним словом, но и не пятнадцатью абзацами, а главное, без размышлений. Вот первое, что в голову приходит, Кать, ты говоришь. Итак, первый человек, который дал тебе шанс в Формуле-1. Хочу сказать францтост, но... правильнее будет сказать Фаби. Фабиана Валентина? Да. Окей. Это мы тоже обсудим потом. Твоя первая ошибка в паттоке. Помнишь? У меня так память работает, что я стараюсь не вспоминать. Все ошибки оставить позади. Были, конечно же, какие-то ошибки. Я не могу вспомнить сейчас, если честно, вообще, какие из них являются ошибками. Вот. И что из них было первое? Вот так скажу. Подурацкий. Давай потом чуть-чуть к этому вернемся, чтобы у нас близ продолжался. Первый день на трассе. Что удивило больше всего? Именно уже когда в команде была, да? Так. Тоже пытаюсь сейчас вспомнить первый день на трассе. И что меня удивило? Ну давай. Я имею в виду не вообще где-то знакомство с командой. Вот первая гонка. На какой первой гонке ты работала? Ты же помнишь? А, ну... У меня просто давняя история попадания в Формулы-1. Конкретно какая гонка первая была? Я могу сказать так, что самая первая гонка, на которой я была на трассе, это была Монца. Какой гонка? Я там была, так скажем, по работе, еще когда не была в команде, и я там была с ребятами с КамАЗ-мастер. Все равно вопрос остается, что удивило больше всего? Больше всего удивило. Если в Монце, наверное, старые туалеты какие-то, возможно. Даже такой ответ принимаешь. Нет, это, наверное, скорее потом, когда уже вот изнутри. Мне кажется, вот когда я оказалась на трассе, это вот количество людей, вот это вот единение фанатов, их вот прям вот эта вот общность. Я могу... Вот сейчас скажу такой момент. Что меня больше всего впечатлило? Это был первый раз, когда я оказалась в Бразилии. Вот там вот это до сих пор это ощущение, которое вот прям вот даже мурашки начинает идти по коже. Это когда в перерывах вся вот эта безумная толпа на трибуне поет, кричит сено-сено в один голос, это производит впечатление. Вот это самое яркое такое впечатление. При том, что к моменту, давай поясним, к моменту, когда ты там появилась, уже даже не одно десятилетие прошло с момента, когда его уже не было. Легенда, которая в наших сердцах. в наших умах, и вот это вот то, что действительно бразильский народ до сих пор так свято читает его и помнит, это, конечно, производит впечатление. Вот это да. Хорошо. Но близ продолжается, даже если мы чуть-чуть расширились. Первая вещь, которую бы ты изменила в Формуле-1? Ты знаешь, все те вещи, которые сначала хочется сказать, что хочется изменить, со временем ты начинаешь понимать, почему они существуют именно так. И потом... Тебе очень сложно сказать, почему действительно нужно что-то изменить. Ты потом погружаешься в детали, хочется чего-то менять, но вот если смотреть потом в истории, как происходит, там, допустим... все хотели, чтобы Формула-1 стала менее закрытой. То есть вот когда переход был от такого элитарного спорта Экклстоуна в сторону такой демократизации, естественно, появились куча... Он предупреждал про рестораны Макдональдс. Ну и вообще, да. То есть вот эта популяризация, она тоже встретила как бы негатив. Я не знаю тех, кто говорил, что Формула не та, мы не можем уходить и в народ, и в массы. Поэтому всё очень двояко. Вот. Что я бы не поменяла? Мне кажется... Ты сейчас смотришь? Ну, я так, посматриваю. Когда ты смотришь, то тебя что-то наверняка раздражает больше, чем что-то другое. Вот какой пункт, давай так перефразируем, что тебя больше всего раздражает? Слушай, ну вот эта вот история с борьбой, когда она начинает отсутствовать, или когда, допустим, спортивный регламент... То есть ты бы штрафы убрала, да? Ну, бывают вот эти вот смехотворные штрафы. Пусть таранят. Ну, я не знаю. Понимаешь, когда ты находишься внутри команды, и ты видишь, что таранит твою машину, или кто-то расторанил твою машину, и не одну... Ты хочешь еще больше штрафов протаранившего. Убить готов. А вот когда со стороны сидишь на трассе... Твой белый пушистый гонщик всего лишь проехал в километре мимо этого клоуна, а тот посмел вылететь из трассы. И они просто ездят по кругу. Тебе, естественно, хочется, чтобы что-то произошло. Поэтому тут, как всегда, вот этот пресловутый дуализм. Катерина в нашем блице затруднилась ответить на... Вообще. Ничего, она не поменяла все хорошо в формуле 1. Первая гонка... Нет, стоп, потом покажется все. Первая гонка, которую ты смотрела как фанат. Или мы сделаем фанатка. Ты фанат или фанатка? Ну, я не люблю вот эти феминитивы. Хорошо, значит, ты фанат. Ну да, давай лучше. Первая гонка, которую ты смотрела как фанат. Не случайно там где-то по телеку, а вот... Прямо как фанат. Сложно вспомнить. Сознательно, чтобы ты включила гонку, смотрела в программке или поискала в интернете. Это точно уже, когда... Уже работала, да. То есть до этого ты... Вот получается, что до работы ты не была таким фанатом, который бы сознательно искал во сколько там эта гонка. В Рудбуле, когда я уже работала. Уже когда работала с Формулой-1, ну, будучи в Рудбуле. Мы обсудим твою биографию, да. Но ты, то есть, не была в F1? Ну... Вы косвенно сотрудничали коммерчески с F1, твоя компания, и поэтому ты смотрела гонки. Я следила заданий. Я следила за тем, что происходит с командой. Поясню для молодых наших зрителей. Даниил Квят, это россиянин, который выступал в Формуле-1, в том числе за командой Раду. Естественно, я следила за тем, что происходит с Виталием Петровым. У нас первый гонщик Формулы-1. Да, все, что происходит, когда российский спорт появился. Это уже такое осмысленно. До этого, скажу так честно, в фоновом режиме Формула-1 была у нас в субботу-воскресенье, когда... Можно было, потому что папа смотрел Формулу-1. И часто он смотрел без звука. Вот. Но я иногда присоединялась, смотрела. Папа, папа. Что? Без звука. Ай-яй-яй. Ну, так складывалось иногда. Вот этот вот громогласный голос нужно было приглушать. Хорошо. Есть все-таки воспоминания? Хорошо, пусть с папой там. Вот какая первая гонка? Тут маленькая Катя выходит с бутербродом с кухни, а тут папа. Я помню, что это серое было на трассе. Серое на трассе. Северстоун, наверное, да. Что-то хочется сказать. Европейское, да. Нет ярких красок, вот это все. Ламбада, Каома. Окей. А Кайперини туда же, да? Хорошо. Первое правило, которое ты выучила в команде? Дисциплина. Это лично францтост с указкой по пальцам? Нет, это не то, чтобы францтост. Нет, это просто общая в команде. Не было в Формуле-1, да? Потом расслабилась, да? Я скажу так. Опоздание считается прийти позже, чем за 10 минут до... Согласен. До времени назначенного. Согласен. Денежные штрафы были? Штрафов не было, нет. Презрение. Отлично. Это сложнее. Отлично, согласна. Это сложнее, короче. Как сейчас говорят зумеры, пассивная агрессия. Не тот смайлик прислал, да? Жизнь не удалась. Просто даже тебе могут фыркнуть, и ты потом ходишь, не понимаешь. В смысле? Для меня это действительно первое время было такой когнитивной проблемой. Если время указано, условно говоря, 9.00... Во-первых, команда собирается внизу уже, типа 8.30, это как само собой разумеющееся. И это итальянцы, друзья мои. Ну да. Вы понимаете, что если вы, допустим, в немецкой команде, то они со вчерашнего дня уже там сидят. Вот. И, соответственно, если ты появляешься позже, чем, условно говоря, за 15-10 минут до времени, которое нужно, чтобы выехать, допустим, ехать на трассу, это уже... Ну, как повод для паники, так скажем. Так, дисциплина, это был первый ответ на самом деле. Последний вопрос Блица. Что для тебя значит быть первой? Лично для меня или вот для людей, которые... Лично для тебя. Первый. Ну, первый это вот такая многогранная штука. То есть это и первый, условно говоря, опыт, и первый эксперимент, то есть человек, который может идти на это, да. Ну, то есть, соответственно, что-то пробовать. Быть первой. Да, первым, который вот пошел... Что для тебя это значит? Ну, мне кажется, во-первых, я не была первой. Ты была первой. Ну, ладно, допустим. Ты знаешь, я никогда не думала о себе вот в формате быть первым. Это тоже правильно. Ну, то есть мне поэтому сложно. То есть я всегда абстрагируюсь в таких вещах. Как бы я могу сказать, что, значит, там... про другого человека, быть первым как лидером или первым как испытателем, первым как, я не знаю, еще что-нибудь. Лично себя я просто никогда не ассоциировала как человек, вот я хочу быть первым. Кто-то вот по ходу твоей карьеры, ну, в гонках, раз мы о них говорим, но если вдруг вне гонок, тоже можешь сказать, кто-то был у тебя в качестве примера? перед глазами, кого бы как раз ты могла сказать. Вот этот человек первый, тот же Франс Толст, не знаю, шеф команды или кто-то, или один из гонщиков, например. И ты на него смотрел. А может быть, человек, которого мы совершенно не знаем, который не публичная личность. И ты на него смотрел, и прямо вот с диким уважением, потому что в твоих глазах это вот человек, который олицетворял собой. Если говорить про первое как уважение к человеку, да... Сейчас скажу такую вещь, но... Чагин. Руководитель КамАЗа, да. И как гонщик побеждавший, и потом как руководитель. Ирина Кеннадьевич, вот у меня он как-то ассоциируется с таким вот, безусловно, первым лидером, я не знаю, или каким-то человеком, который вызывает такое безмерное уважение, тепло и симпатию. При всем при том, что... Я с ним знакома, но не знакома супер близко. То есть всё равно это некое такое профессиональное знакомство. Но всё то, что я о нём знаю, или всё то, как я с ним соприкасалась, и знаю то, что он делал, например, для команды, и какое отношение к нему в команде существует, это тот человек, который я бы сразу сказала, вот да. По поводу францитута, естественно. тот человек, который вызывает у меня очень большое уважение и симпатию, но это и другого рода симпатия и любовь. Но мы вот говорим о каких-то мастодонтах. Я точно скажу, Фабиана Валентия для меня, человек такой очень авторитетный и по-человечески важный, близкий, в том плане, что интересный, наверное... с точки зрения ориентирования на неё. Мне интересно за ней наблюдать, мне интересно, что с ней было до, сейчас и после. И по-человечески я к ней с интересом и уважением отношусь. Про Фабия я должен пояснить, что это руководитель бессменной практически пресс-службы команды из Фаэнсы, которая в своё время работала с Йосом Ферстаппиным, потом она работала с Максом Ферстаппиным. Я предозреваю, что с Лили Ферстаппин, когда она придёт в Формулу-1 лет через 10, она тоже сможет поработать. Сейчас мы пойдём тогда. по твоей карьере, просто раз уж мы о ней заговорили, учитывая, что она тебе практически в матери годится, наверное, так можно сказать, было у тебя ощущение, когда ты оказалась там в Италии одна, вот какой-то потребность, чтобы тебе вот она как мама там опекала, что-то показывала, не знаю, как в супермаркете, с какой стороны платить там, я не знаю. Какие-то бытовые мелочи? У меня... Ну так, разберём. Соответственно, я оказалась в Италии одна. Это действительно... Как бы к этому я ни готовилась, так скажем, издалека. Оказавшись там одна, я до сих пор помню тот воскресный день-вечер, когда я приземлилась. И всё закрыто. Абсолютно всё закрыто. Здесь вам не тут. Это было, по-моему, февраль месяц. То есть начало февраля месяца. То есть это такая промозглая, туманная, дождливая вот эта вот, так сказать, северная Италия. Плюс, когда ты уезжаешь еще в провинцию, где-то там поближе к команде, то есть это еще даже... Даже комары не летают, даже они в спячке. Они потом вылетали, короче. Ну, как бы, да, вот это вот состояние, что, типа, вот оно, приехали. Меня, конечно, так, как скажут сейчас молодёжь, бомбануло. Но я помню тот разговор, опять же, вот у нас с папой это было. Он сказал, Кать, я верю, что это вот сейчас временное твоё состояние, и завтра ты пойдёшь, условно говоря, на фабрику в команду, и всё будет хорошо. И действительно... Через два дня я уже совершенно о другом думала, у меня уже не было никаких проблем. С Фаби ты помогла или нет? С Фаби. Ну, Фаби, понимаешь, она вот как ангел-хранитель. Я не могу сказать, что она участвовала в каждом дне моей жизни, но она вот как та действительно главная мама в команде, которой в случае чего ты можешь позвонить, обратиться, и она тебе поможет или она найдёт тех людей, которые тебе помогут. Часто бывало такое? Нет. На самом деле так сложилось, что в команде я... Ну как, мы, естественно, все взаимодействовали. И мы очень много времени проводили вместе в рамках поездок, допустим, когда ты на трассе проводишь. Когда приезжали в саму фаэнсу, и, честно говоря... Так жизнь складывалась, что хотелось максимально провести свое время дома и, если честно, даже наедине с самим собой, своим домом. Или, по крайней мере, с людьми, которые не работают в команде, просто абстрактный сосед. Да, у меня были другие, так скажем. Друзья, знакомые, которые мне очень-очень помогли. Честно скажу, Диего Мандольфа, мне кажется, вы с ним пересекались. Вот он был мой как раз тот старший брат, который мне очень много помогал в каких-то именно бытовых вопросах. Тогда давай чуть-чуть отмотаем назад, потому что как раз у нас условная тема, естественно, как попасть в Формулу-1 из России. Я знаю, что огромное количество болельщиков, особенно те, кто помоложе, они мечтают каким-то образом. Мне часто пишут люди, вот я там механикой, а как попадают в команду Формулы-1? В общем, тема, если как стать гонщиком, уже более-менее люди поняли, что это сложно и нужно много денег, то просто работать в команде еще у многих остается эта мечта. И мы вот в твоем лице имеем реальный кейс, как сейчас принято говорить молодежи. Вот он, кейс, сидит у нас в студии, его зовут Катя. Уже в начале разговора мы обмолвили, знаешь, что ты работала в Red Bull в России. То есть это не то, что ты куда-то там какой-то конкурс прошла, это, видимо, промоушен был внутри компании. Или ты предлагала сама к этому усиливать? Нет, никакого промоушена, так скажем, не было. То есть все-таки это была моя личная инициатива. И не было такого, что Катя, хочешь пойти поработать? Хорошо, кем ты работала здесь, в маркетинге? Да, я работала в команде коммуникейшн. То есть это вот... Рекламу снимали, что вы делали? Ну, фактически, если правильнее сказать, да, это как пиар-отдел. Но просто в рамках того, что делает Red Bull, это гораздо больше, чем просто там пиар-службы. Но это не гонки, это просто была компания Red Bull, да? Да, она была, есть, я надеюсь, будет компания Red Bull, которая, соответственно, есть здесь российское подразделение. То есть ты была маркетологом, не связанным с гонками? Я объясню. Я пришла в команду, в смысле, в компанию, именно команду Red Bull, и в тот момент они искали человека, который может вот как раз закрыть, ну, так скажем, поднаправление, связанное с автоспортом. И так получилось, что я до этого работала, допустим, в пиар-агентстве, и, в частности, я вела проекты, связанные с приездом Формулы-1 в Россию, когда были показательные заезды вокруг Кремля. То есть, да, вот эта вот история, она, в принципе, у меня как бы давно тянулась и была со мной. Соответственно, когда я пришла в Red Bull, они искали человека, который сможет, в частности, закрыть вот эти... вот потребности и лидировать проекты, связанные с автоспортом. Что такое автоспорт? Это, конечно же, Формула-1 и две команды Red Bull Racing и Toro Rosso. Это КамАЗ-мастер, который был на длительном спонсорстве. Это были еще ряд гонщиков, которых мы потом подписывали в плане локального спонсорства. Соответственно, продвижение их. Это там Никита Шиков у нас был, еще ряд... Да, в дрифте. Еще ряд ребят вот именно здесь, российских. Это вот такие основные столпы. Ну и плюс, естественно, что все то, что происходило за пределами России, в глобальной вселенной Рэдбула, автоспорта, если это какие-то были интересные, релевантные нам новости, мы, естественно, об этом рассказывали. переводили, отправляли журналистам, иногда ездили в какие-то пресс-туры, чтобы там своими глазами посмотреть на всё, что происходит. Вот. И... То есть ты уже была практически в теме к моменту попадания в команду Формулы-1? Это не было резким скачком? Нет, абсолютно. Собственно говоря, и как вообще сложилось с командой-то? Мы... Ну, как бы, получилось так, что я пришла в Red Bull... Господи, я не помню. Году, наверное, 2011. У меня плохо с датами, я могу врать. Это не страшно. Ну, по ощущениям кажется так. Вот. И как раз типа осенью. И там, по-моему, не прошло и нескольких недель в офис Red Bull в России пришли, соответственно, папа и Даниил Квятов. Вот. Ну, Вячеслав и Даниил. Они пришли познакомиться с российским представительством, потому что Даню подписали в тот момент в команду в... Господи, в... Как она называлась? В формуле 3 он выступал, да? Ну да, то есть подписал Red Bull глобальный автоспорт, и, соответственно, он стал молодым гонщиком. До этого он еще в формуле BMW даже выступил. Это было до этого или нет? Да, да. Совсем молодым был. Это вот он ещё не... Он только-только как бы собирался продвигаться дальше и идти в Формулу-1. Соответственно... Мы с ними познакомились на уровне того, что... Здравствуйте, это Катя, это Вячеслав и Даниил. Соответственно, если будут какие-то интересные темы, давайте думать в сторону того, чтобы рассказывать подробнее о Даниной карьере, о том, что он стремится попасть в Формулу-1, что он перспективный российский гонщик. Давайте, соответственно, здесь, в России, говорить о том, что у нас есть такой молодой пилот. И параллельно с этим началась же вот эта вот история с приходом Формулы-1 в Россию, соответственно, появился Гран-при Сочи. С 2014 года, первого. Да, с 2014. Но так получалось, что какие-то вещи, то есть уже в воздухе очень много витало вокруг Формулы-1. Со временем, да, они подписали, он попал в Формулу-1, соответственно, он пришел в первую команду, это в Торо Россо. Вот мы как раз, да, по-моему, на этом фоне... ездили в Монцу с КамАЗом и еще с рядом ребят, чтобы вот как раз посмотреть. А, я вспомнила. Так-так, это про первую, да? Я вспомнила, да, про первую поездку. Значит, мы поехали, на самом деле Даня как раз выступал в последней, в Формуле-3, наверное. Финал у них был в Ясмарине, в Эдабе. Ну, вот до этого. В Монце, да, последний европейский. Вот, и мы поехали, соответственно, посмотреть Формулу-1 и поболеть за Даню. на самом деле, потому что у него был там один из вот этих вот этапов. То есть какой-то кросс-промоушен между КамАЗом и Квятом. Да, ну, это не то чтобы кросс-промоушен, но это некое такое вот внутреннее единство, потому что как бы в Red Bull вообще вот эта история вокруг того, что все мы, семья, все мы принадлежим огромной большой как бы семье Red Bull. Давай я сейчас паузу сделаю, потому что это интересный вопрос. Мы вернёмся сейчас в продолжение твоей личной карьеры. а просто изнутри, потому что болельщики как раз очень часто упрекают именно Red Bull, потому что это самая жестокая, бездушная команда, где доктор Марков смотрит на всех ненавидящим взглядом, выгоняет гонщиков одного за другим, а сейчас они точно так же поступили с Хорнером, который 20 с лишним лет у них проработал. И вот я вижу со стороны, что пытались сделать имидж рок-н-ролльной команды, где всегда музыка в боксах играет, там Energy Station, каждый четверг прием, там все приходите, вам всем рады. А болельщики, наоборот, говорят, это самая жестокая команда, самая человеконенавистническая. Вот человек, который работал там внутри. Что из этого правда? Смотри, скажу так. У меня очень теплые отношения, воспоминания, и все к Red Bull, как к большому глобальному бренду, который занимается таким большим количеством активностей. То есть вообще история бренда, философия бренда. Я тут абсолютно человек Red Bull. Мне кажется, меня как маркетинговую, и в том числе вообще карьерную личность Red Bull сформировал, честно скажу. Я поясню, что сейчас она там не работает, поэтому это не потому, что она обязана так отвечать. Не-не-не. На самом деле сейчас проходит очень много времени, и я понимаю, что за то время, пока я работала в большой структуре Рэдбула, все те подходы, которые там реализовывались, вся та философия, которая шла от матешицы, она... Максимально крутая, прорывная, и это определённая, действительно, закалка и дисциплина ума. Это то, к чему... Если вот ты действительно много лет там проработал, успешно проработал и реализовал не одно количество проектов разных, тебе вот в подкорке твоего сознания и вообще как бы восприятие каких-то там инициатив или вообще креативности входят вот эти вот какие-то основные принципы, которые существуют в философии бренда. Соответственно, огромный бренд, огромное количество подписанных инициатив спортсменов по всему миру. Ну а жестокость? Жестокость. Ну вот слушай, Формула-1 это один из. Один из. одно из направлений, ключевых направлений, важных направлений, потому что, если вспомнить историю, для Монтешица вообще как бы Формула-1 это фактически основной столб и как бы двигатель прогресса во всех его... мыслях и начинаниях. Еще не было, мне кажется, Red Bull, еще не было никакой команды, уже он думал о том, какая будет Формула. Он был спонсором Бергера, например. Да, он был спонсором, и он хотел попасть и сделать так, чтобы его команды, команда хотя бы была в Формуле-1. Вот, соответственно, я к чему все это веду? Жестокость, Катя, жестокость. Потому что Формула-1 это мир в своем мире. Вот. И нельзя судить по командам и по тому, как устроена команда Формулы-1 Рэдбула, о самой компании и вообще мне доброй идее. Ты хочешь сказать, что команда более жестокая, чем вся компания? Пока слово жестокость только я сказал, обратите внимание. Во-первых, я не могу сказать, что это жестокость. Со стороны очень легко обвинить кого-то в жестокости. Если ты не понимаешь истинных мотивов и относишься к этому очень как бы личностно и предвзято. Хорошо. Изнутри, вот за время, что ты там была, сколько народу вылетело оттуда? Много. Много. Все по делу? Слушай, я могу сказать так. Формула-1 и вообще бизнес Формулы-1, он сам по себе очень жестокий. Ну, опять же, что значит жестокий? Хорошо. Бывало, что... Подожди, бывало, что тебе было жалко кого-то? Вот ты сказал, блин, это дико несправедливо, ведь ему же не дали шанса, он же не виноват. У него четыре раза подряд сломалась машина, а на пятой его высадили. Да. Бывало? Конечно. Не раз. А в других командах тоже такое же бывало? Или все-таки здесь чуть больше бывало? Послушай, ну, как бы я не знаю, что было в других командах. Я даже не знаю, что было в самом Рэдболе. Потому что каждая команда, это свой дом и свои правила. Вы вообще могли рассуждать между собой об этом? Или у вас как-то каралось это? У нас никто никого не карал, естественно, но есть определенная этика. То есть в кофейной зоне, где телевизор стоит. Особенно итальянцы в кофейной зоне важны. Это центр, наверное. Это история такая, что испадок вышли, условно говоря, вечером начинается бла-бла-бла. И естественно, что итальянцы это те люди, которые всё обсудят и так далее. Обсудят, осудят и снова восхвалят. Вот в таком формате. Сплетни существуют, естественно. Мысли, мнения существуют естественно. Но есть сверху ещё официальные мнения, и есть ещё понимание спустя время, что настоящее мнение и настоящее знание знают только раз-два-три человека. То, с чего мы начали во время Блица, чтобы ты изменила в Формуле-1, и Катерина сказала, напоминаю, вещь, над которой я готов подписаться, что чем больше ты там внутри, чем больше ты видишь, тем больше ты понимаешь вообще, почему и как некоторых решений, и ты бы всё меньше и меньше хотела изменить, как ни парадоксально. Понимаешь, почему у нас сделано так именно? Я просто тебе хочу сказать, что извини, что я прям... Нет, все, отлично, отлично. Дело в том, что многие решения, они могут показаться жестокими, потому что они такие очень сухие, простые, и кажется, что... Вот как бы жестокость именно из-за того, что они очень простые, директивные, да, и кажется, что не затрагивают никакой личности. И сверху можно, да, вот так вот, если посмотреть на эту поверхность, скажете, как так? Почему? Он же там, допустим, если это кого-то касается. Но если ты оказываешься чуть ближе и понимаешь все детали, и складываешь вот эту историю пресловутую про пазлы, да, картину... Это тоже выражение, которое пришло мне в итоге из Формулы-1, одно из любимых выражений, которые там гонщики... Складывать пазлы? Да, ну что типа там, типа надо сложить все пазлы, чтобы увидеть картину. Я раньше к этому относилась ужасно, как к какой-то клиширной непонятной фразе, а спустя время я поняла, что это именно так и есть. Мы можем видеть только один-два пазлика, и нам будет казаться, что мы знаем всю картину. На самом деле всё гораздо сложнее, больше, а иногда гораздо проще, чем мы можем придумать. И никто никогда не знает, где истина. А знает истину два-три человека, которые между собой тоже каждый свою истину ещё знает. Точнее как, правда у всех своя, а истина она одна. И где она, никто не знает. Вот такой вот философский подкаст у нас, друзья мои. Если что, мы по-прежнему на Формуле-1. Да. Поэтому я хочу сказать так, что спустя время... Когда какие-то подробности всплывают, или ты взрослеешь, начинаешь вообще осознавать, как в этом взрослом мире складываются какие-то вещи, и как принимаются бизнес-решения, и не только бизнес-решения, все встает на свои места. А где не настолько жестоко? Хорошо. Блестящий адвокат, мне кажется. Сейчас, если компания слушает, мне кажется... Слушай, ну, мне кажется... Большинство, знаете как, ушли откуда-то и давай поливать, а здесь человек ушел и... Нет, а в любом мире большого бизнеса, когда на кону стоят большие деньги, ответственность и еще куча-куча разных других решений, приходится принимать очень такие вот... кому-то, кто-то скажет, жестокие решения. Принимать решения. Это сложно. Давай вернемся сейчас на грешную землю. Итак, вот у нас Катя работает по-прежнему здесь. И ясно, что Даня Ковет постепенно идет все выше и выше по эшелонам, и постепенно подходит к F1, причем туда его взяли, напомним, очень неожиданно, без Формулы-2, то есть его прямо из Формулы-3, и многие ждали тогда другой гонщик португальский, такой, что должен был быть, а вот, хоп, взяли его резко. В этот самый момент тебе и предложили перейти в Файнс? Или это не связанные были вещи? Нет, чуть позже. То есть он уже был пилотом F1, ты еще работала здесь? Да. Да, именно так. Он повлиял как-то на это? Или ты первая? Кто первый шаг сделал? Смотри, сейчас вернемся к этой истории. Единственное, я можно все-таки дорасскажу. Вот смотри, я просто сейчас немножко тоже буду адвокатом того же самого Марка и вообще жестокости Рэдбула. Вот когда принимается решение, чтобы промотировать Даню, взять в команду Формулу-1... Хороший пример. Почему-то это не воспринимается как жестокое решение. Все считают, что, блин, круто, классно. Хотя, конечно, фанаты Дакошты тогда говорили, что это жестоко и непонятно. Я прекрасно это помню, да. Вот. И это вот история того, что просто на чьей стороне окажетесь вы. Парень так и не попал в F1. А он выигрывал прекрасно в формуле Е где угодно. Вся карьера прошла мимо. Почему было принято такое решение, мы, возможно, не узнаем никогда. Это решение, которое принимают такие люди, как доктор Марка. Это действительно очень сильный, влиятельный человек, от одного взгляда которого хочется съежиться. И не каждый может его выдержать, скажу по себе. Что часто он смотрел... Слушай, ну... Помнишь, у нас был вначале вопрос про ошибку в паддеке? Да. Были ошибки, после которых доктор Марка... А, я, кстати, вот вспомнила. Мне кажется, я до сих пор прям вот так это вспоминаю. Мы были как раз на одной из гонок Формулы-1, которая была в Сочи. Мне кажется, это была первая как раз, первый Гран-при Сочи. И я там была как раз еще с пресс-туром, привозила наших журналистов формульных в падок, проводила и договаривалась о том, чтобы были интервью эксклюзивные, в том числе с доктором Марко. Вот, и мне это очень тяжело удалось, потому что Марко это очень сложный, очень закрытый человек, и как бы каким-то чудом, значит, нашли слот в его расписании. Вот, и как-то, видимо, я не присутствовала на том интервью, так скажу, меня попросили не присутствовать, хотя обычно мы всегда как раз слушаем для того, чтобы... в случае чего какие-то конфликты действительно либо склаживают, либо, соответственно, знать, как с ними работать дальше. Потому что СМИ и какие-то важные люди, это всегда такая зона риска, как мы это называем. Ну так вот, я не знаю, чем сложилось, о чем был разговор. Возможно, английский у всех... Как бы не первый. Ну и у Марка тоже он не первый. Да, вот в том-то я имею в виду, что он не только у журналиста, но и у самого Марка. И Марка тот человек, который сейчас он слышит, завтра, ну, в смысле, и даже вот не сейчас, он уже о чем-то другом думает. Но, в общем, как бы это тот был первый раз, когда он ко мне подошел. А как бы я до этого к нему, в принципе, не подходила. Ну как, я знаю, что есть доктор Марка, я его вижу издалека. прячусь. Если подходит к тебе доктор Марко, значит, что-то случилось. И когда он ко мне подошел, глядя своим одним глазом... Потерянным в гонках, кстати, это важно. Уточните еще. Человек имеет право спрашивать с молодежи, потому что сам дал в прямом смысле слова... Жаром. Вот. То тебе действительно в этот момент очень неловко, очень некомфортно. И я не осуждаю того журналиста, который мог реально, наверное, просто вот в этом состоянии интервью что-то ошибиться словами или что-то спросить не то или не так, как это бы хотел услышать Марка, но он мне намекнул, что... С этими людьми больше я не хочу говорить. Кто это? Почему? Какие вопросы? Не знаю. До сих пор помню. Хорошо. Но вот эти ошибки, они же работают в две стороны. Не ошибки, а жестокость. Естественно, она сработала за Квята, мы вспоминаем. А через несколько лет дважды так же. Уже для наших болельщиков необъяснимо его убирали. Это всегда, да. Это их культура. Еще раз вернемся к Кате. Значит, 14-й год, мы постепенно выясняем, что уже Квят в Формуле-1. Больше того, к моменту Гран-при России, я помню, что уже объявили, что он поедет. И на этот раз уже вместо Верния, там все думали, что Верния промоутирует на Red Bull, да? А взяли Квята. И Катя все еще работает в Red Bull в Москве. Да, да. Как же она попала в Италию? Ну вот, собственно говоря... были вот эти поездки на Гран-при Сочи. Гран-при России в Сочи, я, соответственно, как принимающая сторона от лица Red Bull присутствовала на трассе и помогала команде в плане общения с российскими журналистами, устраивала, соответственно, какие-то свои, так скажем, интервью, слоты или что-то такое, вот эти все активности. Это, кстати, первый раз, когда я прожила полноценно с первым Гран-при России уикенд гоночной команды. трассе. То есть меня вот так же вот забирали там в 6 утра, в 7 утра. Я вместе с ними приезжала на трассу, ходила в падыки, познакомилась с жизнью. Формула-1, как там, условно говоря, она просыпается, как приходят люди, уходят люди, солнце всходит, заходит и так далее. Вот. И это вот как раз то первое, наверное, впечатление о трассе, полноценной жизни на трассе, которую мне, наверное, стоило рассказать в Блице. Видишь, как... Будем считать, что да. Как я рассказываю. Нимонса? Но в Сочи? В Сочи, да, в Сочи. Это вот первый такой вот у меня прям полноценный опыт. И это первый раз, когда я подумала, вот круто, я бы хотела, наверное, так вот оказаться в команде. И мне кажется, что по итогу именно этого уикенда или второго, я уже сейчас не помню. Но так или иначе, как бы меня уже со временем знали. как бы в команде, и с Францией мы познакомились. И в тот момент я как раз с Марией Луизой в большей степени общалась. Могова из «Мамич» это была пресс-атташе команды, а Франц, тост, про которого тоже мы говорили, это руководитель всего коллектива из фаянса. Да, да. Вот. И, ну, в общем, наверное, возвращаясь к 2013 году было. Ну, в общем, как-то так сложилось, что шутки, прибаутки, но так или иначе Франц мне кинул, что типа спасибо за уикенд, нам нужны такие люди, как ты. Ну, я в шутку рассказала это в семье, а папа мне говорит, а почему бы и нет? Ну, я как-то думаю, ну ладно, шутки с шутками. Прошло какое-то время, мне тоже нужно было как-то понимать, куда двигаться дальше в плане своей карьеры и так далее. Мысль о том, что вообще мечта, идея пожить за границей, поработать за границей, окунуться вот в этот бесконечный мир всякого и разного. на уровне интернешнл, когда вот это вот. Мне хотелось. Ну, я написала, честно скажу, Фабия. Тот факт, что совпало, это вот вероятность, я не знаю, один к тысячам, миллионам, миллиардам и так далее вариаций. Потому что я не ожидала, честно говоря, что спустя какое-то время они вернулись ко мне с... предложением рассмотреть меня в команду. Я сначала думала, что будет именно формат пресс-эташе с Данилом, чтобы вместе работать. Но он ушел в Red Bull между делами. Нет, нет, нет. Но они на тот момент решили, что в большей степени им нужен человек для того, чтобы... курировать вот эту вот спонсорскую, партнерскую часть. В тот момент был у команды спонсором. Акронис. Это компания из Сингапура, но руководитель которой с российскими корнями. И так получилось, что команда спустя какое-то время просто поняли, что им нужен человек, видимо, с российской ментальностью, чтобы лучше взаимодействовать и понимать друг друга. И это сотрудничество было более продуктивным, чем в рамках просто какого-то стандартного договора. в какой-то общей стратегии. Вот, соответственно, если говорить о том, как я попала в команду, то есть очень-очень много фактов. То есть ты написала письмо Фабе предложением, возьмите меня, я вот хочу у вас работать. Ну, я не призываю сейчас никого. Нет-нет, мы говорим конкретно о тебе. Ты взяла быка за рога. Какие-то были требования к тебе конкретно? Я не знаю, вот они сказали... Окей, собеседование, интервью, как это, джоп-интервью. Тебя вызвали туда или куда? У меня было, я не помню, это ли 3-4 раунда переговоров. Конечно. Нет, я имею в виду, что Фаби я написала, просто спросив... Понятно, она там передала в отдел кадров, и они сказали, да, давайте вот рассмотрим. В какое-то время вернулись совершенно другим предложением, так скажем. Вот маркетинг. Ну да, причем это предложение сформировалось даже уже ближе к концу моих всех собеседований. То есть все началось по принципу, давайте попробуем. Они требовали, еще раз, какие-то конкретные требования. Вот они спрашивают, что ты умеешь делать, на скольких языках ты говоришь, какими компьютерными программами ты владеешь. Я не знаю, как это вообще происходит. Во-первых, я отправила свое резюме. Я работала там, там, там и там. В черном по белому написаны основные вещи, когда ты формируешь о себе мнение для работодателя, которое, соответственно, работодатель, если смотрит так, у нее есть история, допустим, наверное, в автоспорте, в Формуле-1, ее знают в команде, она работала долгое время, там сколько? шесть лет кому или пять лет, я уже не помню, в Рэдбуле. То есть она человек из системы. Наверное, ей не так много надо будет что-то объяснять и переучивать, потому что есть определенные правила, которые тебе транслируются из Рэдбула, из Формулы и так далее и тому подобное. То есть попасть в Формулу-1 просто со двора невозможно, как ты понимаешь. Пришлых людей там нет. Но в любом случае все равно кто-то первый шаг всегда делает за себя. А невозможно. Что мы называем пришлым человеком? Любой человек, даже если, говорят, руководитель команды был инженером, инженер был механиком и так далее, но был всегда момент, когда он вошел туда, правильно? К этому моменту он пришлый. К этому моменту он пришлый, Катя. Ну как? Ну, я имею в виду... Они не родились. Вот Макс Ферстаппин только может сказать, что у меня папа был гонщиком Формулы-1, поэтому... Нет, я имею в виду, что пришлые люди, это вот, условно говоря, я был, я не знаю, спортсменом-регбистом. Вот поспорю, бывали и такие случаи. Но неважно. Понимаешь, тебе должен быть все равно интерес какой-то к автоспорту. Хорошо, подожди, подожди. Давай с тобой продолжим. Вот от тебя, значит, они требовали чего-то во время этих раундов переговоров, смотрели, как ты реагируешь и так далее. Ты что требовала? Спрашиваю. Сколько вы мне будете платить? Где я буду жить? Вот мой минимальный райдер, как это там у артистов принято говорить. Или что? Или ты говоришь, я на все согласна вообще? Вот постелите мне соломку там в углу боксов, дайте мне воды кружечку, и я буду у вас работать. Как это? Или все-таки ты прям торговалась? Такого райдера с моей стороны не было. Кто я такая? Ты не спросила, сколько тебе будут платить? Нет, естественно, мне было интересно, сколько мне будут платить. Ты спросила все-таки, да? Ну, а как иначе? Ты уже умнее меня, понимаешь? Потому что я, когда в 18 лет уезжал за границу, я не спросил, сколько мне было. Подожди. Когда ты уезжаешь за границу, ты едешь туда один, тебе надо кушать и пить. Молодец, вот я и говорю. Надо платить еще за квартиру, еще какие-то траты. Естественно, у меня был самый первый вопрос, когда, условно говоря, тебе говорят, у тебя будет зарплата вот такая-то. Как бы... Пока ты не пожил там, в той стране, ты не знаешь, хватит тебе этого на твою жизнь или не хватит. Ты на все согласилась или хоть с чем-то спорила? Хоть что-то ты просила? Я не помню такого. Точно? Я сказала, что, понимаете, мне самое главное, чтобы я могла комфортно жить и работать с удовольствием у вас. В какой момент, вот как произошло опять? Сова из Хогвартса прилетела к тебе или как? Как ты узнала, что вы приняты? Ну, во-первых, было несколько этапов интервью. Потом меня пригласили приехать в Фаэнсу. Ты в этот момент еще не знала? Собственно говоря, это вот, ну как, перед... То есть это вот на последний раунд интервью меня позвали в Фаэнсу. Это очень хороший такой жест со стороны... команды, и мне кажется, что это личная инициатива Франца Тоста, чтобы люди перед тем, как приехать в команду, приехали, посмотрели, где они будут жить, что они будут делать и все такое прочее. Соответственно, меня туда позвали, меня встретили, привезли, там, я не знаю, по фабрике провели, и у меня было одно интервью. Я переночевала в Фаенце и уехала обратно домой. И мне прислали офер. По-моему, так как это было. Через сколько? Ну, там вот как-то это все по горячим следам. Ну, то есть не было, что ты прям мучилась? Возьмут, не возьмут. Смотри, следующая история. Тебе присылают оффер, но самый большой вопрос это оформление визы и документов. И это бюрократия, которая длится минимум полгода. Поэтому до тех пор... Ну, то есть как бы оффер у тебя может быть на руках, но если у тебя не получены документы, которые разрешат тебе работать, ты этот оффер можешь не использовать никоим образом. Соответственно, дальше был долгий период, связанный с оформлением всех этих документов. Тут полностью команда взяла всё на себя. Ну, то есть как бы мне говорили, какие документы мне нужно предоставить. Ты продолжала работать. Да. А твои коллеги знали, что ты вообще собираешься покинуть корабль? Честно скажу, что до тех пор, пока я не получила документ, то есть решение о том, что мне оформят визу, я не говорила и хранила это в секрете. Более того, как бы у меня тоже некоторое было испытание для меня моральное, полгода вот я себе дала для того, чтобы понять, я готова уехать или не готова уехать. Потому что это все-таки такое довольно большое решение. А с человеческой точки зрения? А молодой человек, например, был у тебя? Вот к тому моменту у меня никого не было, поэтому, наверное, отчасти это было... Его не было до начала всех этих переговоров или, по ходу, их его не стало? И где-то психологически ты решила... Нет, до... Ну, я думаю, что глобально вот это решение уехать и порвать совсем, оно было связано... Следствием, да. Начать жизнь с чистого листа. Позволить себе реализовать то, что ты не смог реализовать до этого. Так, хорошо. Да, я так вот решаю. Хорошо. Значит, вот приходит этот день Икс. Как мы поняли уже из предыдущего, это была холодная зима. Здесь была холодная зима. А там? Ну, итальянская зима. Еще более неприятная, чем наша холодная зима. Да, это на самом деле все когда смотрят на градусник, думают, что 10-15 градусов, и можно ходить в легком осеннем пальто. Нет. И вот Катя выходит, значит, в воскресенье, как ты сказала. В воскресенье я сидела в отеле, я никуда не хотела. Кто-то встретил вообще? Ну как, меня встретили, довезли. А квартиру сама искала? Вот тебе деньги, ищи сама квартиру. Или все-таки помогли как-то? Ну, смотри, я первое время, честно скажу, жила в таком как отеле рядом, типа апарта. Пока искала параллельно, соответственно, квартиру. Квартиру полностью ты ищешь сам. Ну вот здесь вот мне как раз очень сильно помог Диего в этом смысле. Долго не складывалось. Ну, типа 2-3 месяца, в принципе, по меркам команды, это не самый сложный и долгий период. Если ты просто хочешь найти хорошую квартиру, потому что город маленький, выбор довольно ограниченный. Уже все занято коллегами. Ну да, плюс-минус. И, соответственно, как бы... Быстрый вариант на уровне притулиться можно найти, и подешевле. Там еще тоже у меня был вопрос. 90 ли процентов зарплаты, да? Или 85? Но мне как раз... Я к тому моменту уже начала даже выезжать. То есть первые тесты, к примеру, в Барселоне я поехала и вернулась. И мне в тот момент коллеги сказали такую умную вещь, которую я сохранила в голове, что, Кать... Даже если ты будешь большую часть времени проводить за пределами дома, у тебя должно быть такое восприятие дома, что это твое место, где ты отдыхаешь, это как бы safe place вот этого. И поэтому я, когда выбирала квартиру, я говорю, нет, я хочу жить хорошо, пусть это будет три дня. я не знаю, из недели, но это будут... Я хочу приходить в свою квартиру с ощущением, что это мой дом. И вот такая квартира нашлась. Спустя какое-то время я прям зашла и такая щелкнула. Нашлась квартира по принципу того, что мне позвонили, риэлтор сказал, есть квартира, есть возможность посмотреть. Мы в обед побежали. Я зашла туда, там человек, условно говоря, уже собирался выезжать-уезжать или что-то такое. Да-да, подписали документы. Через несколько дней я переезжала. Окей. А на работе? Давай так. Итальянский. Почем на машине Франца Толста. Очень была смешная история. Самая большая, единственная большая машина была, да, в маленьком итальянском городе? Нет-нет-нет, у Франции есть прикреплённая машина от команды. Когда я сказала, что вот у меня, соответственно, я нашла квартиру, слава богу, типа, собираюсь переезжать в Францию, я такой спрашиваю, а у тебя есть как на ком переехать? Я говорю, ну вот не знаю ещё, честно говоря. Ну как-нибудь там дотащу чемодан. Такой, не-не-не, так не пойдёт. Типа, я уезжаю на уикенд, там, я не знаю, буду на своей машине, возьми мою. Если честно, я машину не водила очень долгое время. В том плане, что я училась водить машину, получала права ровно накануне своего отъезда в Итарию. И когда... Как это называется? То есть... Я приехала, ну, там, февраль-март, я не помню. То есть, ну, в принципе, я помню, как в воде этим, слава богу, машина... Ну, не на таких узеньких улочках, да? Автомат, да. Как-то у тебя универсал огромный, а тебе нужно въехать. Я честно говорю, я там такую феерию устроила, и я в итоге потесала машину. Да, босса. Первый же раз, когда он ее дал. Больше не дал. Это первое единственное. Естественно, что я писала там всем. Я написала всем, кто там, ассистентам и так далее, о том, что я случайно там вот все-таки затесала эту машину. Как бы я не знаю, что делать. Возьмите у меня пятку, почку и так далее. Франц говорит, Катя, не переживаю, в понедельник мы как-то решим. Но, естественно, мне потом рассказали, что первое, что сделал Франц, когда пришел, он еще не знал, но он уже увидел эту царапину. Много, да? Нет, там не так суперсерьезно, там не перекореженная была машина, но так чуть-чуть я крыло по это потесу. Что он первое сделал? Ты ничего. Слушай, ну машины застрахованы на самом деле. А у вас на фабрике, в конце концов, кузовные панели-то как-то могли? Заполировать-то, да? Ты там рядом, господи, этих... У меня, когда потом машина появилась, я, как тебе сказать, довольно регулярно приезжала и там... Да? Была своим клиентом постоянно? Слушай, ну не то, чтобы я была суперпостоянным клиентом, даже если ты, то тебя. Это такая очень простая формула в Италии, поэтому там нельзя иметь суперклассную машину. Естественно, их никто и не имеет, собственно. Ну, особенно, если ты в городе живешь. Хорошо. Так вот, смотри. К этому моменту ты переезжаешь, то есть ты уже какое-то время там с коллегами общаешься. Итальянский ты же не знала? Нет. То есть все общения только по-английски идут? Да. И легко ли они принимают? Там, конечно, разные национальности в команде, но Костяк-то все равно итальянцы, база. Я, более того, приехала туда, поняла, что я и английский-то не знаю. Но итальянцы тоже его не знают. Неважно. Ну, как бы... Я могу сказать, что, наверное, первые полгода я все равно была в формате такой вот плюс-минус собаки, которая понимает, но толком высказать не может. Но люди доброжелательно принимают или барьер? Нет. Или кто как? Как раз я хочу сказать, что все барьеры у нас в голове. Это то, чему меня научила Формула-1. И в плане вообще коммуникации и общения есть... вот таких несколько принципов базовых, которые... Ты должен знать, как выразить свою мысль правильно и просто. Неважно, с каким произношением ты это делаешь, делаешь ты эти ошибки, там ошибки или нет. Самое главное, уметь не молчать и все-таки как бы попадать с мыслью. Если... Это первый как бы уровень. Если... подняться выше на уровне, и у тебя возникают какие-то глубокие мысли, о которых ты хочешь порассуждать, этим можно тоже воспользоваться и, соответственно, потренироваться где-то там, я не знаю, в баре, не в баре и так далее. Со временем ты... Ну, чем больше ты общаешься, тем больше ты потом отключаешь свою... голову в плане вот этого страха, барьера, что я что-то скажу не так, меня не поймут, надо мной будут смеяться. То есть вот если говорить условно ключевые навыки и опыт, то это все можно выразить одним словом общение. Да. Чем бы ты ни занимался, или ты общаешься, или ты изгой внутри собственного коллектива. Нет, ты не будешь... Ну, в смысле, здесь вопрос в том, опять же, кто как к этому относится. Но я знаю, что тем людям, которые там... Понимаешь как? Ты будешь изгоем, если... ты что-то сделал не то, ты себя не чувствуешь комфортно, ты не хочешь идти общаться с людьми, да, тебе сложно взаимодействовать, а тебе хочется, к примеру, разговаривать, да, тогда вот и существуют конфликты психологические. Если у тебя, условно говоря, нет проблемы в плане того, что ты ни с кем не разговариваешь, и с тобой никто не разговаривает. Я видела ребят в команде, которые довольно замкнутые и закрытые. Просто они существуют в своем определенном мире. В целом, если суммировать все время там, то легко ли было? Сложно или когда как? Это как бы не было суперлегко. Понятно, что... Жизнь, мне кажется, вообще в последнее время, я вот прихожу к выводу, что напоминает метафору с плаванием. Ты можешь выбирать разный стиль, там, я не знаю... Гребли, да, или как ты плывешь. То есть это может быть там кроль, брас силовой, да, такими рывками. Может быть, там, я не знаю, дельфин под водой, который там иногда... На спине можно плыть. Можно на спине просто, можно расслабленно, можно как хочешь, шапочки, без шапочки, в очках без. У нас в бассейне нельзя без шапочки. Ну, я просто к тому, что как бы... Здесь амплитуда вот этой синусоиды, она может растягиваться, может, наоборот, концентрироваться. И вот наверх ты можешь выдыхать, набираться воздуху, потом под водой плыть, с какими-то бороться, я не знаю, трудностями. А дальше, соответственно, каждый выбирает тот ритм и тот стиль, который ему подходит. Понятно, что в формуле 1 нелегко. В целом. В целом. в целом. Кому бы то ни было. Кому бы то ни было. Особенно, если ты постоянно путешествуешь и ездишь. Физически тяжело. Я... Я просто смотри, я к чему. А вот если всем уже нелегко, а вот русской девушке вот этому сочетанию тяжелее, чем другим? Или ты этого не почувствовала? Нет. Я могу сказать так. Да, определенная история с тем, что она русская. Вот это, что типа она диковинка. Она присутствовала, ну, просто в силу того, что русских очень мало. Ну, практически нет. Вот я к этому и веду. Вот сейчас, например, повторить твой опыт уже было бы невозможно. Ну, я думаю, что в ближайшее время или в той контексте, которая существует, давайте, да, не будем, не знаю, придумывать себе и говорить, что все возможно. Сейчас нет. Я думаю, что нет. У тебя остались друзья? Сколько ты уже не работаешь там? Господи, пандемия у нас когда? В 22-м году была, да? 20-м. А, 20-м. О, ну вот. Извини. Это оказало влияние на завершение твоей работы? Ну да, все вместе. То есть тебе надоело там сидеть заперти, и ты вернулась, да? Ну нет. Друзья остались вот за эти 5 лет? 5 лет прошло, значит? Слушай, при всем при том, удивительно, да. Ну, в смысле, я не могу сказать, что мы там прям супердрузья. Но вы поддерживаете. Мне пишут. Разные, несколько разных национальностей, да? Да, есть те ребята, которые удивительным образом, но даже несмотря на то, что прошло кучу времени, просто по-человечески, да, как дела, что делаешь, что работаешь, что-то изменилось, не изменилось. То есть войти сложно, но когда ты уже там, то тебя принимают за своего, за свою и не отвергают дальше. Мне кажется, это 10 историй. Такая чисто жизненная. Это не история про Формулу-1 или не Формулу-1, как и в любой, я не знаю, компании, команде. Очень снобская, вот в чем. Это еще сверхснобская. Плюс еще Италия сама по себе, эти люди дружелюбные снаружи, но очень замкнутые внутри. Вот пробить эту оболочку быстро и нелегко. Снобская Англия, но вообще все, в принципе... Слушай, мы и москвеев, очень снобские. Но формула снобская среди снобов. Ну, это да. В этой пирамиде даже F2, я хочу сказать, на той же трассе, тот же паддок рядом, это вообще другой мир. И первый год пилоты F1, я всегда замечал, я не знаю, видел это изнутри команды, они всегда продолжают ходить в F2, они следят за своей бывшей командой, они ходят к ним на капитанский мостик, потому что им, видимо, не очень комфортно в этом гигантском снобском суперколлективе F1. постепенно они привыкают и перестают ходить в Формулу-2, и вот тут можно сказать, что они вылупляются, но это прям не сразу происходит. Ну, мне кажется, есть такое. Во-первых, да, есть такое. Если вот сравнивать падок там Формулы-2, Формулы-3 и Формулы-1, это прям, я не знаю, два разных мира. Они похожи, то есть там есть такая проекция, но ты, когда находишься в Формуле-2 или там Формуле-3, такой думаешь, блин, ну что-то как-то очень простого. Это всё такое лёгкое. Думаю, надо идти в Формулу-1. В Формулу-1 заходишь в тебя, захватывают эмоции. Как всё тут вот прям профессионально... Ну, всё зависит, опять же, тоже от падока, где это происходит. Потому что трасса в трассе розни, впечатления от падока могут быть абсолютно разными, в зависимости от того, где ты оказался. Но после того, как ты возвращаешься из Формулы-1, допустим, в Формулу-3, ты такой... А вот здесь, знаешь, как это, по принципу... А здесь можно как дома. Ну вот... как бы есть ощущение такой простоты, такой свойскости, ты как бы там расслабленнее гораздо себя чувствуешь. Но когда ты привыкаешь к формуле 1, всё, ты уже становишься плюс-минус заложником этого мира. И более того, ты находишь те островки безопасности, где ты можешь спокойно себя чувствовать, ну или пережидать всю эту бурю. Надо ли было всё время держать лицо? Всё время. Это... Можно ли сказать, прости, я так... И вернувшись в Москву, было ли ощущение, что это как в F3 ты вот пришла, то, что ты только что сказала, что здесь уже можно не держать лицо, и ты выдохнула, и вот теперь с этими коллегами можно быть собой, а вот там я все время, каждый день... Или нет? Или ты была полностью расслаблена? Нет, я... Сейчас скажу так. Полностью расслабленным не можешь быть никогда. Окей, здесь тоже, да? Я имею в виду, просто да, условия меняются, и степень твоей напряженности меняется. Понятное дело, что когда ты едешь на трассу, ты можешь быть по-своему напряженным. Когда ты на трассе, ты можешь, как тебе сказать, вот в этот момент быть напряженным, а вот в этот момент ловить абсолютный кайф, спокойствие, безмятежность или просто быть на драйве, потому что ты делаешь свою работу, которая тебе приносит удовольствие. Насколько маркетинговый департамент действительно часть команды? Я хочу сказать, вот есть механики, инженеры, те, кто работают с машиной непосредственно, и вот есть вы. Вы вроде как в одной униформе, вот именно вы можете пойти вечером в бар посидеть, а они там пашут еще, и у них болит голова на результат, а у вас не болит голова на результат. В смысле? Болит. Конечно. Премии привязаны к очкам пилота тоже, да? Нет, у них да. Сейчас, подожди, давай я так вернёмся по поводу дисциплины. Во-первых, разница между, условно говоря, маркетингом и механикой, инженерами и пилотами и так далее, ну, как бы существует в силу степени твоей ответственности присутствия на трассе. Но это не значит, что если механики, допустим, приезжают к 6 утра, вот этот день, когда там, допустим, все собираются в 6 утра, мы можем опоздать только на полчаса. Опять же, почему делается это? Чтобы... создать меньше нагрузки на... Как он называется? Логистику. Там, где мы завтракаем. Я понимаю. Командный домик, где вам на трассе готовят общий завтрак. Соответственно, приоритет идет в сторону механиков. Они первые поели, ушли работать в гараж. И по такому же принципу обед и ужин первыми едят механики, инженеры, потом мы едим мы. Но это не значит, что мы... там, я не знаю, пришли к 12, потому что у нас раньше 12 нету расписания, допустим, никакого. Мы хотим, приехали на трасс, хотим, не приехали. Нет. В пятницу точно так же до 12, до часу. Да, там, если, к примеру, гараж ещё работает, инженеры ещё сидят, нам не обязательно их ждать до того момента, когда они уедут. Но это не значит, что... Вы чувствуете себя частью этой команды. То есть вот результат. Там хорошая квалификация в субботу, и все на подъеме. Слушай, ну, помимо того, что все на подъеме, у тебя есть определенные обязательства и работы. То есть там у пресс-службы, допустим, после гонки или там после квалификации, что, задача написать пресс-релиз, выйти с цитаты, выйти, сделать интервью, там, сходить в пресс-центр и бла-бла-бла, то, что с пилотом нужно. Соответственно, у меня, если я работаю с партнерами, то это... Вы встречали спонсоров, вводили их. Да, есть определённые. Тур по гаражу, да. Тур, охота, впадок, встреча с пилотом, я не знаю, ещё какие-то другие разные активности, которые существуют. Сайнинг сэшн, вот эта подписка. Какие интересные. Давай вот вспомним, смотри, недавно здесь вспоминали с болельщиками. Самое, что запомнилось болельщикам из вот как раз удачного маркетингового взаимодействия, назовём это так, это когда в Барселоне... На первом круге вылетает Райканин, который пилотировал Феррари в тот момент, и режиссер на трибунах показывает мальчика в кепке Феррари, который прямо рыдает безутешно. То есть это само по себе было интересно. И пресс-служба Феррари в статысячных трибунах Барселоны каким-то чудом умудряется найти этого мальчика, провести его в падок, подарить ему там командную одежду, еще и с Райканином с настоящим он сфотографировался. Вот это было для них, я так понимаю, что удача, потому что вот сколько прошло... 20 лет, и до сих пор, ну, может, 15, люди вспоминают вот эту историю. Какие у вас были? Такие же, когда вот у вас вроде как вы по шаблону все делаете, а потом, а давай-ка мы вот что-нибудь сейчас. Или у Франца Тоста с его австрийскими корнями давай-ка что-нибудь не прокатывало. Ты знаешь, Франц интересный человек в том плане, что здесь, не знаю, австрийская или не австрийская, наверное, это особенность его личного характера. Он иногда мог прийти с какой-то безумной идеей, вот по принципу того, что он там что-то увидел, ему показалось, и нужно вот так вот пойти и сделать это. Ты можешь быть к этому абсолютно не готов. А какие-то идеи ты, которые можешь готовить заранее, можешь прийти к нему, но вот у него может там, я не знаю, настроение, или он там так не видит, так ему не нравится. И он скажет, нет, ни в коем случае. Вот. Но то, что как бы через Францию... с точки зрения утверждения, соглашения, каких-то вот таких маркетинговых инициатив или проявления команды проходит все, это да. То есть прямо реально один человек, все решения команды на любых уровнях. То есть в любом случае это сначала решается внутри, потом это согласуется с Францией. То есть спонтанно ничего нельзя было бы сделать? Ну, нет, я как бы... То есть все равно ты его информируешь о том, что типа, Франц, мы хотим сделать то-то, то ты окей-окей. Какие интересные истории можно вспомнить такого рода? Всегда были какие-то, если мы хотели, проявления, так скажем, человечности, мы по-своему это всегда реализовывали. То есть там... И люди, которые, допустим, проходили гаражный тур, мы заводили, иногда показывали машину там, или сажали детей внутрь кукпита. Разрешали? Никто там, шеф-механик, не выбегался словами, что вы делаете? Еще раз рассказываю, если Франц. Окей. Можно. Это команда одного человека, да? Нет, я не говорю о том, что это команда одного человека, но, как тебе сказать, есть такие моменты, есть правила. Есть безусловные правила. И ты понимаешь спустя время, что если бы этих правил не существовало, был бы хаос, анархия и так далее. Но иногда существует послабление. Чтобы сделать какое-то послабление, для этого нужен человек, который авторитетно принимает решение. Понятно, что не только Франция. Если кто-то из главных инженеров, допустим, со стороны мог сказать, типа, да, окей, мы можем это сделать, мы это делали. Какая у вас была корпоративная культура, назовем это так? Что вам было категорически нельзя делать? Обсуждать политику, не знаю, там, что-то вам говорили? И нельзя? Не заводите романы с коллегами, там. Или наоборот, молодцы. Нет, я думаю, что... Все оставляем в семье. Ну что, вот и было что-то, что вам прям вот вызвали в первый день и сказали, Катя? Нет, такого не было. Ну, то есть я не помню, что у меня был там, условно говоря, кодекс, типа, ни в коем случае не. Но ты спустя время, ну, как бы, есть определенная... в любом случае, профессиональная этика. Если у тебя какие-то возникали, у меня, во всяком случае, сомнения, я всегда спрашивала, с кем со старейшиной команды из Фраби? Она может сориентировать, типа да, да, нет, нет. Истории про взаимоотношения, к примеру, встречаться внутри команды, конечно, это не приветствуется. А бывали много таких случаев? Ну... Не у тебя лично вообще? Здесь такая история. То, что такие случаи были, они были. Междукомандные, я знаю, бывают иногда. Ромео и Джульетта. Междукомандные, да, внутри команды. Спустя время, допустим, люди вышли из команды или кто-то ушел в другую команду, и они могут официально или публично начинать встречаться. Но то, что как бы это не приветствуется, то есть это скорее история про запрет. Но спустя время ты, допустим, узнаешь, что, оказывается, исключения бывали. И поражаешься тому, как люди мастерски умели это всё скрывать и держать при себе. Раз уж мы заговорили на эту тему, насколько женщине сложнее всё-таки. Потому что мы всё время говорим сейчас о том, как всё изменилось, но всё равно всё время где-то остаётся вот этот момент, что женщине всё равно сложнее, чем мужчине. И всё время... Условно, мы никогда не будем говорить, что Франц Тост — это мужчина. Это само собой, разумеется, да? Вот Франс Тост. А если Фабия, то вот Фабия, это женщина. Вот женщина, ну, еще ладно, пресс-аташе. А есть женщина-инженер. И это тогда четыре раза мы повторим, что это женщина, и потом, что это инженер. Каждый раз надо же, вот женщина-инженер. Не вижу в этом проблем. Ну, в том плане, что... Ну, было у тебя ощущение, что вот будь ты мужчиной, было бы проще. Нет. Никто ни разу, нигде, никакой дискриминации. в той роли, в которой я была, идеально. То есть даже лучше, да? Улыбнулась, шарм там, и двери открылись. Я не знаю, просто там, условно говоря, была бы я инженером, какая была бы история, но не думаю, потому что в Формуле-1, ну вот из того, что я видела, может быть, мне повезло просто быть в итальянской команде, где существует так или иначе культ женщины. И как бы ты, может быть, не хотел бы быть той самой белой. Но приходится. Но каким-то образом, да. Но это и накладывает ответственность. Если в английской команде можно быть обычной англичанкой базовой, то здесь уже надо делать над собой усилия каждое утро, да? Нет, никаких усилий никто не делал. Я думаю, что просто тебе как-то это, может быть, со временем передается даже. Я просто человек абсолютно такой, как бы далекий от женственности, но... Я думаю, наши зрители сейчас... Я имею в виду в своей сути. Но в этом смысле как раз итальянская команда и как раз окружение итальянских мужчин вот просто на базовом уровне... Поднимает самооценку в принципе. Да, оно сформировало, потому что вообще отношение к себе как к девушке и нежелание скрывать это. Были моменты, когда я в силу определенных каких-то своих внутренних ощущений стопорила и понимала, что вот здесь точно нет. Ухаживание уже откровенное. Ну, какие-то комментарии, то есть шутки шутками. Я чувствую, мне становится некомфортно. Здесь как раз я могу сказать, что мне как раз повезло, что я могла быть той самой русской. которых боятся. Стоит, как известно, заговорить с русским акцентом, и сразу все... Да, то есть, если что, вот здесь как раз я с этим чисто по-женски, наверное, играла. Какие-то вещи, да, но в каких-то вещах наоборот даже. Но у меня и роль такая была. А вообще, вот есть ощущение, что Формула-1 это мужской вид спорта? Потому что я очень часто видел, что женщины переживают, и там многие бьются как бы за права, что почему так мало гонщиц, а вот давайте еще вот это, а почему, что слишком мачо тут сплошные. Мне тяжело судить, потому что, еще раз, я как бы с доминирующей стороны нахожусь, мне кажется, что и так нормально. Но вот может быть женщинам некомфортно внутрь? Нет такого? Не было у тебя? Смотри, мне кажется, что Формула-1 это очень техничный, ну, технологический вид спорта. Соответственно, если мы говорим про команду, допустим, инженеров, разница между женщиной и мужчиной определяется только её, первое, интеллектуальными способностями, второе, выносливостью. И то же самое, соответственно, в спорте, если мы говорим про кокпет. Только тут в первую очередь выносливость выходит на первый план, и дальше талант, и возможность, умение, и интеллектуальные способности. Как с этим работают мужчина и женщина, это очень индивидуальная штука. Мы знаем и инженеров мужчин, которые могут быть не настолько интеллектуально развиты, не настолько вынослив. И женщин, которые наоборот могут быть. С точки зрения пилотирования, здесь как бы мы этого не хотели, но я не знаю. Сейчас есть такие женщины, я поражаюсь. откуда у неё столько сил, возможностей и энергии. Если у неё это получается, мне кажется, какая разница, кто там, мужчина или женщина. Просто проблема в том, что выбирают лучшего по определённым характеристикам. Я рад, что ты это говоришь, потому что когда я это говорю, это можно отнести, опять же, на мужские истории, но если это женщина говорит... Ну, я не знаю, я... У меня нет вот этого феминистского или нефеминистского отношения. Я как-то с уважением ко всем. Я считаю, что здесь, когда мы говорим о спорте, таком вот именно технологическом спорте, там, понятное дело, что и физика очень имеет большое значение. Как бы мы этого не хотели, но если физически, допустим, мужское тело в каких-то вещах выносливее, то, наверное, приоритет будет у него. Но не каждое мужское тело может это сделать, так же, как не каждое женское. Поэтому это суперэлитное. Соответственно, с точки зрения когнитивных или, я не знаю, интеллектуальных способностей, я знаю безумное количество девушек, которые поражают меня своим... я не знаю, инженерным, математическим. Которые не царапали бы машину регулярно в городе Файлес. При всём при том могут и царапать, неважно. Нет, ну а какая разница? Слушай, я, между прочим, не вижу здесь никакой прямой аналогии между тем, царапаешь или не царапаешь. И мужчина может поцарапать. Может, подтверждаю, грешен. Я тебе объясняю. У меня машина, я первый раз повезла на ремонт. Знаешь-ка, почему? Потому что сын моей соседки сдавал назад через весь наш небольшой двор и не увидел моей машины. Гестронсон. Ну, просто. Вот он просто сдал назад. И как бы там прилично метров два или с половиной. Поэтому, ну, какая разница? Могла бы я оказаться в этой ситуации вполне. Катюш, давай резюмируем. Сколько в итоге ты проработала в команде? Три года. Три полных года, три гоночных сезона. С поездками, да, со всем вот этим вместе. А дальше началась пандемия, и мы расстались. Приходится ли тебе жалеть об этом времени? То есть вот, черт, и хотел бы я еще. Или наоборот, вот это отличный был опыт, но, слава богу, что он закончился. Я тебе скажу так. Знаете, спустя время я к этому отношусь как к крутому опыту, который был в моей жизни. И даже, в принципе, с благодарностью, что это закончилось тогда. Возможно, я бы чуть-чуть еще бы, может быть, годик-полтора, условно говоря, потасовалась, но, в принципе, на уровне третьего года у меня уже возникали вопросы, а что дальше? Ну, то есть в том плане, как я могу развиваться, что я могу делать, как бы как расти, чтобы... ну вот из той роли, в которой я была до этого, перейти в какую-то другую, новую... Но не потому что ты устала просто ездить на... Или это тоже там 20 с лишним поездок? Нет, я могу сказать, что усталость физическая спустя несколько лет вот этого постоянного нон-стопа возникает. Я в этом смысле не понимаю, как люди, которые типа вот Фабианы, там 20 с чем-то лет путешествуют. Ну или 30, да, там уже 40-50 миллионов, миллиардов лет. Поэтому и механики, к примеру, вот те, которые возрастные, которые присутствуют в команде, особенно там, допустим, ну вот в итальянской, да, и в английских, везде есть. Эти это же люди, ну, фактически по меркам Формулы-1 черновые, рабочие. Там есть момент второго дыхания. Понимаешь? То есть вот если ты прошел какой-то момент, дальше все, ты уже выходишь как лошадь на ипподроме, и ты пошел, и пока смерть нас не разлучит с Формулы-1. Возможно, ты в какой-то момент становишься заложником всей этой истории. И я часть об этом тоже думала. Ну вот, возможно... Нам становится страшно что-то менять. У него есть этот момент, который я не понимал подросткам. Страшно и невозможно. Вспомнил потом, да. Хорошо, вот за эти три года, три полных сезона, давай тоже такой блиц, но без вопросов. Просто вот кто из тех гонщиков, с кем ты работала, тебе больше всего понравился? Я сейчас не беру как только быстрее и быстрее секунды, потому что мы знаем, что это абстракция. Хорошую машину дал, и вот и быстрые секунды. А вот просто по-человечески. Там было проще всего работать, кто был самый улыбчивый, самый коммуникативный, самый добрый парень. Ну, я как бы сразу скажу, что в рамках падоков всё равно ты работаешь со своими спортсменами. Хорошо, начни со своих сейчас. Начни со своих. Вот с теми, с кем ты работала. Давай из двух частей вопрос. Вот из них. Когда я была в команде, соответственно... Вернее уже не было. Ну, соответственно, Даня, да, мы работали с Даней. Мы работали... Карл Сайнц был в команде, но я так с ним близко не общалась. То есть формально мы с ним пересекались на мероприятиях, когда были, он приходил вовремя, не хамил, не дерзил и вел себя замечательно. Ничего плохого не могу сказать, но, естественно, что он такой определенный персонаж, он его отец, и как бы в этом против... И продолжают ими оставаться. Да, и когда еще появился Макс, и вот это вот тут две просто как бы партии друг на друга периодически, и с какими-то войнами, да, я не знаю. И за этим интересно наблюдать. Но с ним Табота в большей степени работала, и как бы она была, так скажем, приближенным человеком, поэтому с ним особо его не знаю. Мне было очень комфортно работать с Пьером Гасли, с Хартли. Брэндон Хатли и Новозеланд. Ну, он просто человек был взрослый, осмысленный, дисциплинированный. А они все подростки еще, да? Ну, как бы есть определенная разница все-таки в менталитете тому, которому 20, и тому, которому 28. Ну, то есть и тот человек, который, условно говоря, прошел уже все провалы, вернулся, ну, в смысле его позвали в команду, и он как бы смотрит на все на это сквозь призму. Ну, такого очень взрослого, я не знаю, не то чтобы скептицизма, но осознанности и понимания. Один ответ-то будет? Гасли? Хартли? Лучше всего с кем? Еще обожаю Алекса. Но, опять же, я с ним так плотно не работала, Албана, да. Но так получилось, что мы с ним познакомились, когда... Чуть заранее. И у нас был какой-то фотосет накануне запуска сезона команды. И Алекс был там, Даня был там. И Алекс, мне кажется, что на фоне той уже осмысленной очевидности, которая была, если я так скажу, появился такой свежий, наивный, искренний, очень простой. по-юношески смущающаяся, это, конечно, привлекало максимально. И плюс он как бы появился сразу с мамой. Мама у него очень такая как бы женщина, располагающая и к общению, и она как-то все время встретит, и куда-то были в Англии. Ой, давайте куда-нибудь там съездим. Ну, как бы ты шутку. Типа да, да, да. А потом она, мы встречаемся, мы едем в индийский ресторан. В смысле, да? А, ну окей. Приехала, забрала, поехали дальше. И это исключение. Слушай, я не думаю, что это... Ну, это приятное исключение. Если ты это помнишь, то, значит, это было не так часто. Ну, конечно. Конечно. Нет, ну, в формуле один, естественно, что это профессиональная сфера. Там присутствуют какие-то человеческие проявления, но довольно редко. То есть... В силу, опять же, того, что это профессиональный спорт. Ответ. Албан засчитываем, да, всё? Албан, да, конечно. Окей, хорошо. Я всех люблю, Гландия. Понятно. А теперь вторая часть вопроса. Ну, хорошо, уже ты можешь не мочь судить о профессиональных качествах каждого, видела только через призму. Но ты как человек, за кого... Ну, даже я не буду говорить, болела. Хорошо, кого вот ты когда столкнулась, у тебя прям... Шуми уже не было, а вот кто-то, какой-нибудь суперзвезда из других команд, кто для тебя прям был вау, я прошла рядом с этим человеком, или мы стояли рядом во время парада пилотов? Сейчас скажу такую вещь. Мне кажется, что мой вообще приход в Формулу-1 во многом, очень во многом связан с фигурой Дженсона Баттона. Когда я была в Падоке, естественно, что он уже не выступал. Но когда он вел какие-нибудь интервью для... Ты старалась пройти рядом, наверное. Не то, чтобы я старалась пройти рядом, но мне было очень приятно его видеть и созерцать. И я думала, вот прошли годы, а мы все равно как-нибудь там пересеклись. Профессиональная этика помешала тебе, конечно, подойти, селфи сделать или автограф? Я никогда этого не делала. Мне не нравятся такие вещи. Полностью согласна. Ну, я не понимаю смысл. Знаешь, что я когда начал книгу делать, и мне издатель сказал, ну, давай все свои фото с пилотами. Какие фото с пилотами? В смысле, какие фото с пилотами? А тут я понял, что... Еще я вспомнила одного. Так. Кулфорд. Извини, я по стариканам иду, но это прям мои любимые. Опять же, у меня была с ним очень такая какая-то вот эта вот... Я так скажу, мне вообще в формуле 1, наверное, сейчас такую странную вещь скажу, Чем мне нравилась Формула-1? Я смотрела всегда на этот спорт изнутри. Мне... Ну вот спортивные, понятное дело, достижения, то есть вот эта вот история, что мы едем там по кругу, кто кого что и так далее, это все присутствует. Но мне всегда было интересно посмотреть на психологию того, что происходит в гонщиках, кто как себя проявляет, команды как себя проявляют. кто как может собраться, может там, я не знаю, найти, не найти какое-то там, я не знаю, решение техническое, или как они справляются с кризисом, или ещё какими-то вещами. Вот это вот человечность, если можно сказать, на фоне вот этого всего технологического и спортивного. И мне всегда очень было интересно смотреть именно за фигурами разных гонщиков, кто как себя проявлял в жизни или там за пределами трассы. Вот. За пределами кокпита, так скажем. Вот так вот даже правильнее. И внутри кокпита. Мне всегда очень нравилось слушать радио вот эти переговоры, то есть там, где гонщик становится самим собой. как он на самом деле общается с командой, и как с ним команда на самом деле общается. И как вы должны потом глазированную версию выдать. Ну, помимо того, что там есть работа, определённая пресс-служба, надо дать здесь понимать, что и гонщик. Мы движемся вместе, мы работаем. Очень многие вещи, гонщики сами, со временем. Ну, в смысле как? У доктора Марка тоже не забалуешь. Но и в других командах ведь они все такие. Это всегда. Есть определённый, мне кажется, это кодекс. То есть ты, возможно, это вот как... когда ты из формулы 3 переходишь в формулу 1, первые полгода ты впитываешь вот это вот, а потом это становится твоей естественной средой. Интервью надо читать первые полгода человека в F1, дальше можно не читать уже. Можно написать за него. Нет, потом тоже интересно читать. Потому что существуешь... Арктерского мастерства разные у всех. А там, знаешь, немножко детектив такой. Там прям ты начинаешь складывать калейдоскопы и понимать, что вот когда говорят вот так, имеется в виду вот это, а вот это, вот это. И как бы ты собираешь вот это. Вот видите, друзья, Екатерина делает вид, что она не следит больше за Формулой 1, а она следит, как выясняется, и очень внимательно. Катюш, не можем мы закончить без того, чтобы не спросить, чем ты сейчас занимаешься. Ну, я работаю в одной очень крупной российской компании. Это всё, что я хочу и могу. Её нельзя. А, понятно. Я также всё в направлении маркетинга плюс-минус, пиара, ивентов, событий, каких-то вот таких личностей, кадров и создания историй. Но это совсем другая сфера. Формула-1 дала тебе дополнительные инструменты в твоей жизни, благодаря которым ты сейчас смотришь на других и... то, как говорится, где вы учились, я там преподавала, дети. Нет. Я, во-первых, глобально не хочу так смотреть на людей по жизни. В принципе. Но получается. Понимаешь, у меня был вот этот буферный период между работой Формулы-1 и переездом в Россию, и работой в новых реалиях. Возможно, то, как я сейчас себя ощущаю, это невозможно даже точно. Это совершенно разные вещи по сравнению с тем, как это было 3, 2, 4 года назад и 5 лет назад. Так скажем, определённую психологическую работу над собой. И вообще я провела и себя, и ощущения в этой жизни у меня уже совсем другое. Я думаю, что Формула-1, естественно, это очень большой-большой опыт. Психологический, дисциплинарный, карьерный, человеческий по многим факторам. Если ты меня попросишь, чему конкретно меня научила Формула-1, то... Ну, во-первых, это очень личная моя история, потому что мы же берём и триггерит нас то, чего нас там либо не хватает, либо, наоборот, присутствует очень активно в нас, но мы это скрываем. Ну, так, по-философски скажу, очень важна межличностная, ну, взаимодействие межличностное, да, и вот эта вот дипломатия... хорошая психологическая дипломатия, которая важна и нужна. Она требует сильной психологической твоей личности, которая действительно может в случае каких-то кризисов, усталости и так далее не выдерживать. И у меня спустя время анализа и понимание, как функционирует Формула-1, совсем другое отношение ко всем тем людям, которые там... работают на протяжении многих лет. Понимание того, как приходят все эти решения, как реагируют люди, почему они не реагируют таким образом. И все те возможные осуждения, которые у меня были, они теперь отсутствуют. Опять возвращаемся к тому же самому. Блестяще. Самый последний вопрос. Одним словом нужно ответить. Вообще никакого отношения не имеет к теме нашей сегодняшней беседы. Кто будет чемпионом мира в этом году? Одна фамилия. Я знаю, что Ферстаппин не в лидерах. Хорошо, значит, не Ферстаппин. Не Ферстаппин. Хорошо, Пиастри или Норрис? Ты таких не застала, наверное. Нет, конечно, застала Норриса, но... Значит, Норрис. Нет, я верю в Норриса. Хорошо, Норрис. Ну, в силу того, что Макларен лидирует, но я не верю, что Пиастри может так хорошо себя проявить, как Норрис. Блестяще. Женская интуиция у нас сработала. Да, тут не интуиция, расчет. Ну, Пиастри может, наверное... Я опять же... Надо посмотреть, что там происходит на трассе. Но я знаю, извините, какой засранец Норрис и какую школу он прошел. Это самая интересная информация. Ну, он в хорошем смысле засранец. У него очень хорошие лидерские качества, он хороший человек. Мне хочется верить, что он будет хорошим победителем. Алексей, Екатерина, добрый день. У меня такой вопрос. Почему Формулу-1 можно считать спортом? Ведь все зависит в первую очередь от настроек твоего болида, а вовсе не от... Твоего таланта, в первую очередь, или твоей работоспособности? Тачка, если мы говорим про неё, это вершина того айсберга, которую люди видят. Это результат кропотливой работы огромного количества людей. Поэтому здесь внутри тачки сидит пилот, за ним стоит командный мостик. И огромное количество инженеров на трассе, внутри, в команде, количество механиков, которые собирали машину, количество людей, которые производили эту машину и собирали все эти, и разрабатывали, я не знаю, материалы, это не спорт одного человека. А я суммирую специально для Романа все, что сказала Екатерина, только еще более очевидно, чтобы было понятно. Формула-1 – это не только спорт, но и спорт в сто раз более сложный, чем, простите за выражение, футбол. Екатерина Касаткина, спасибо большое, что пришли к нам. Формула-1 – First&Red.