Легендарный швейцарец пришел на интервью в программу «Чак-Чат», где рассказал о карьере, назвал лучшего теннисиста в истории и объяснил, как сложились отношения с Кирьосом и Федерером после конфликтов. Мы собрали главные цитаты из разговора Стэна Вавринки и Анны Чакветадзе.

Про последний матч на Ролан Гаррос

— Стэн, ты сыграл свой последний матч на «Ролан Гаррос». Это было очень эмоционально. Атмосфера в конце была безумной. Твоя связь с публикой тоже была невероятной. Как много это значило для тебя?

— Это было просто потрясающе. Это одна из главных причин, почему мне уже 41, а я ещё продолжаю играть. Всё из-за эмоций, которые я получаю на корте от болельщиков. В том матче был особенный момент. Столько поддержки, столько энергии, положительной энергии. Я чувствовал любовь по отношению к себе. Это было действительно особенное событие, и я наслаждался им. Но очень нелегко прощаться с тем, что так сильно любишь и чем занимаешься четверть века. И всё же уйти было правильным решением. Но я рад, что мне посчастливилось услышать свою последнюю овацию здесь, на «Ролан Гаррос».

— Тебе не было обидно, что матч проходил не на центральном корте?

— Нет, честно говоря, я не был тем человеком и игроком, который стремится играть на центральных кортах сплошь и рядом.

— Но ты заслуживаешь этого.

— У меня было достаточно матчей на главных кортах, поэтому я отношусь к этому спокойно. Для меня корт Симоны Матьё отличный. Там была потрясающая атмосфера. Самое важное — любовь, которую я получил от тех, кто там был, от болельщиков. Увы, победить не удалось, но была отличная борьба, и мне доставило огромное удовольствие попрощаться с ними на такой волне, потому что зрители стали одной из главных составляющих того матча.

Про переломный момент в карьере

— Ты говорил, что поражение от Новака Джоковича на Australian Open в 2013 году изменило тебя как игрока. Как бы ты это объяснил и что именно поменялось?

— В 2013-м я уже почти 10 лет был в туре. Я входил в топ-10 еще в 2008-м. Затем 8-9 лет был во второй десятке, где-то между 13-й и 20-й строчками. Я играл хорошо, действительно хорошо. Ведь быть на этом уровне уже непросто. Но мне немного не хватало веры в себя как в топ-игрока. Ведь я всегда играл хорошо, но не мог выиграть у действительно крутых ребят, по большей части из топ-10. Тот матч действительно изменил мою веру в себя. Где-то глубоко внутри я начал по-настоящему понимать, что у меня есть шансы когда-нибудь обыграть первую ракетку мира, когда-нибудь пройти дальше на турнирах «Большого шлема».

— Год спустя ты вернулся в Австралию и выиграл свой первый значимый титул. Что ты помнишь о том турнире?

— Первая победа на турнире «Большого шлема» — особенное событие. Это нечто потрясающее. Как я уже сказал, я никогда не мечтал там победить, но никогда не обозначал пределов своей карьеры. И когда я это сделал, это было потрясающее чувство. Знаешь, когда ты играешь матч-пойнт, перед глазами проносятся все воспоминания о том, что ты делал последние 20 лет. Все жертвы, вся дисциплина — причина, по которой ты так усердно борешься, чтобы продолжать прогрессировать.

Про финал «Ролан Гаррос»-2015

— Я знаю людей, которые до сих пор считают, что твой финал на «Ролан Гаррос» — лучший матч из тех, что они когда-либо видели. Это твой любимый финал турниров «Большого шлема»?

— Да, это так.

— Можешь объяснить почему? Я прекрасно помню тот финал. Расскажи о своих эмоциях.

— Конечно, каждая большая победа важна, но «Ролан Гаррос» для меня турнир действительно особенный. Ведь я вырос в Швейцарии, во франкоязычной её части. И в детстве, в это время года, придя домой из школы, смотрел «Ролан Гаррос» весь день и весь вечер. Я уже тогда был страстно влюблен в теннис. До 18 лет я рос, играя только на грунте. Выступал только на земляных турнирах. Моё мастерство крепло на сателлитах и фьючерсах в Испании. Я смотрел, учился у испанской армады. В то время моей мечтой был именно «Ролан Гаррос», быть там. Конечно, когда появился шанс выиграть его на юниорском уровне, я сделал это, а затем на взрослом уровне против Новака, который был первой ракеткой мира. Кажется, он не проигрывал 30 матчей до этого или что-то вроде того. Он был явным фаворитом. И сыграть так, как сыграл я, для меня было безумием, просто безумием. И это навсегда останется в моей памяти как лучший момент.

Про самого неудобного соперника в карьере

— Кто был для тебя самым сложным соперником в карьере? Самым трудным, неудобным?

— Самым большим испытанием и самым сложным стал матч с Рафой на «Ролан Гаррос» в пяти сетах. Его карьера говорит сама за себя, и мы все знаем об этом. Да, для меня самым сложным испытанием было играть против него на «Ролан Гаррос».

Про легендарные шорты

— Твои шорты на «Ролан Гаррос» тоже стали легендарными. Это твой любимый наряд?

— Нет.

— Почему?

— Потому что они не были моими любимыми с точки зрения дизайна, но стали знаменитыми, ведь в них я выиграл турнир.

— Они принесли тебе удачу.

— Точно, так что я ими доволен.

Про то, чего не хватило в карьере

— Ты выиграл практически всё, что можно было выиграть в теннисе: турниры «Большого шлема», Олимпиаду, Кубок Дэвиса. Есть ли что-то ещё, чего тебе не хватает в списке трофеев?

— Уимблдон был мечтой, но, к сожалению, я остановился в четвертьфинале.

— Думаешь ли ты, что дело в траве? В твоей игре на этом покрытии? Почему Уимблдон самый сложный турнир для тебя?

— Трава всегда была для меня немного более сложной. И на траве было труднее играть с моим привычным теннисом. Как я уже говорил, я вырос на грунте, на медленных покрытиях. Поэтому для моего стиля мне нужно было время. Я действительно улучшил свою игру на быстрых покрытиях, в залах, на харде. А трава всегда была более сложной. Кроме того, сезон такой короткий, а есть те, кому нужно много матчей, чтобы достичь уверенности в своей игре, которые позволят далеко проходить на турнирах. При этом я всегда сталкивался с более сильными игроками. К сожалению, не смог добиться лучшего результата.

Про последний турнир в карьере

— Ты знаешь, какой турнир станет последним?

— Вероятно, Базель в конце года. Наверное, там. Но когда тебе 41, нужно жить от недели к неделе. Конечно, я хочу играть больше. Я хочу играть каждую неделю, но мне нужно быть осторожным. Поэтому я пытаюсь составить правильный график, исходя из того, в каком я сейчас состоянии.

— Сможешь ли ты передумать и остаться на один сезон?

— Абсолютно нет. Точно. Это невозможно. Я бы хотел продолжать играть, но знаю, что сделал всё. Знаю, что не могу сделать больше. Я не могу требовать большего от своего тела. Уже сейчас тяжело ежедневно поддерживать уровень, продолжать работать с такой интенсивностью каждый день. Но я счастлив, что пока делаю это. Я также счастлив, что играю достаточно хорошо для того, чтобы попрощаться без стыда с болельщиками на турнирах.

Про конфликты с Кирьосом и Федерером

— В твоей карьере были некоторые скандальные моменты, но, кажется, они никогда тебя не расстраивали. Например, история с Ником Кирьосом или с Роджером [Федерером] в раздевалке. Это правда? Ты просто умеешь сохранять покер-фейс? Или действительно чувствовал себя спокойно.

— Я всегда чувствовал себя спокойно и нормально. У меня были трудные моменты в карьере — по разным причинам, по разным поводам. Но, думаю, я довольно лёгкий и гладкий человек. В моей карьере и жизни столько позитива, на котором я могу сосредоточиться, вместо того чтобы позволять этим маленьким стычкам грызть меня изнутри.

— Ты говорил с Кирьосом после этого случая?

— Да, мы говорили много раз. И до сих пор, когда пересекаемся, нет никаких проблем. Конечно, в тот момент произошло не самое лучшее, что когда-либо случалось. Но мы разговариваем, когда видим друг друга, и у нас всё нормально.

— Мы видели Роджера в Дубае. Он поддерживал тебя в матче первого круга. Ты мог бы назвать его другом? Как часто вы разговариваете или переписываетесь?

— Да, мы сблизились, проведя вместе так много времени, столько лет.

— Так было всегда или что-то изменилось после того, как он завершил карьеру?

— Я думаю, Роджер всегда был близким другом, с которым совершенно не обязательно постоянно видеться или все время созваниваться. Но со всем тем, что мы сделали в туре, а также проводим время вне тура в течение этих 20 лет, конечно, мы очень рады, когда вновь видим друг друга.

Про самую большую жертву

— Какой была твоя самая большая жертва, на которую ты пошел ради тенниса?

— Я позитивный человек, поэтому думаю… Чтобы играть на таком уровне и выкладываться на все 100 так много лет, нужно многое принести в жертву. Когда увлечён тем, что делаешь, ты должен выкладываться больше. Для того чтобы оставаться на самом высоком уровне, нужно соблюдать железную самодисциплину. В теннисе самое сложное то, что мы путешествуем девять-десять месяцев в году, постоянно в разъездах. И как спортсмен, ты должен быть довольно аскетичен в жизни и, что называется, держать себя в узде. Поэтому, пока ты молод и у тебя много друзей, приходится отказывать себе в удовольствии пойти с ними куда-то. Даже поехать с компанией в отпуск ты не можешь. Так что, если хотите вешать ярлык, это я называю жертвой, но для меня принести её никогда не было проблемой.

— То есть ты пропускал все вечеринки?

— Не все, я участвовал в них после побед.

— Какая из них была самой грандиозной?

— Их было слишком много. Нет, шучу. После побед на турнирах «Большого шлема», —  это были три самые большие вечеринки в моей жизни.

— Где? В тех же местах?

— Australian Open, Париж и Нью-Йорк. Сразу после финала.

Полное интервью Стэна Вавринки смотри на наших каналах в ВК и в YouTube. Из него ты также узнаешь, кого из теннисистов Стэн считает сильнейшим в истории, смогут ли Синнер и Алькарас догнать его.