Всего за один неполный сезон 1992 года эксцентричный обувной магнат Андреа Сассетти превратил элитный паддок в бродячий цирк, а жизнь своих пилотов – в филиал ада.

Вступительный взнос

В марте 1992-го на раскаленный асфальт южноафриканского автодрома Кьялами выкатился цыганский табор, замаскированный под гоночную команду. Это был дебют Andrea Moda Formula – худшего, самого нелепого и удивительного проекта в истории автоспорта. На вершину гоночного мира его привел человек, который не смыслил в машинах абсолютно ничего, но твердо верил, что любые правила созданы лишь для того, чтобы их обходить.

Жара в пригороде Йоханнесбурга стояла удушающая, но в боксах новой итальянской команды было еще жарче. Андреа Сассетти, тридцатилетний эксцентричный миллионер в вызывающе дорогом костюме, кричал и брызгал слюной на международных спортивных чиновников. Вокруг топтались растерянные механики в нелепо модной дизайнерской форме, а в глубине боксов жались два черных гоночных болида. Они так и не завели свои моторы, потому что боссы Формулы-1 отказались выпускать их на асфальт.

Суть скандала сводилась к банальной жадности и полнейшему пренебрежению правилами владельца команды. Купив накануне обанкротившуюся гоночную команду вместе со старыми машинами, Андреа Сассетти полагал, что приобрел входной билет в закрытый клуб элиты. Но тут пришлии строгие люди в галстуках из руководства федерации: «Ваша команда – новая, а значит, отсчитайте 100 тысяч долларов обязательного вступительного взноса».

Для Сассетти, который только что потратил миллионы на покупку базы и роскошное оформление своего штаба, эта сумма не была критической, но платить он отказался из принципа. Вместо того чтобы выписать чек и спасти дебют, он устроил истерику, обвиняя всех вокруг в заговоре, и запер машины в гараже. В итоге его пилоты просидели весь уикенд на чемоданах, ожидая непонятно чего. Сассетти демонстративно покинул ЮАР, оставив паддок в полном недоумении – мир больших гонок еще никогда не сталкивался с настолько наглым и непредсказуемым игроком.

Дон сапожник

Чтобы понять, как этот человек вообще оказался в автоспорте, нужно телепортироваться в провинцию Марке – обувное сердце Италии. Именно там молодой и предприимчивый Андреа Сассетти сколотил состояние на производстве женской обуви под брендом Andrea Moda. Его фабрики выпускали агрессивно-сексуальные туфли: огромные платформы, лакированная кожа, стразы и кричащие фасоны. На этой волне Сассетти быстро превратился в миллионера, вот только происхождение его стремительного богатства до сих пор окутано густым туманом.

В паддоке Формулы-1 шепотом пересказывали самые дикие слухи о новом коллеге. Некоторые утверждали, что свой стартовый капитал Сассетти просто выиграл за одну ночь в карты в подпольном казино. Сам бизнесмен эти слухи лишь подогревал.

«Я родился в семье бедных крестьян, которые разбогатели благодаря труду. И азартным играм», – сказал он в одном из редких интервью.

Молодой богач решал вопросы пачками наличных в конвертах, избегал официальных банковских счетов и относился к законам как к досадным недоразумениям. Поэтому слухи связывали Андреа и с неаполитанской мафией Каморра, предполагая, что обувные фабрики и сложные логистические цепочки – это лишь удобный фасад для отмывания грязных денег.

В какой-то момент амбиции Сассетти переросли масштабы модных подиумов, и он обратил взор на Формулу-1. При этом машины и технологии его не интересовали – Андреа видел в гонках гигантскую, самую престижную в мире витрину. План показался ему гениальным: если наклеить логотип Andrea Moda на болид, который показывают по телевизору в сотне стран, продажи туфель улетят в космос.

Осенью 1991-го он за бесценок выкупил угасающую и погрязшую в долгах команду Coloni, у которой не было ни одного очка в зачете, зато имелась готовая лицензия на участие в чемпионате. Ворвавшись в гоночный мир, Сассетти сразу дал понять, что собирается делать шоу, а не строить инженерные шедевры. Вместо закупки запасных деталей и найма топ-инженеров он привез на тесты грузовики, доверху набитые коробками с женскими сапогами, и отряд моделей в откровенных нарядах.

По его приказу механиков одели в дизайнерскую форму, а моторхоум изнутри отделали дорогим черным мрамором. Андреа искренне верил, что в Формуле-1 главное – выглядеть и пахнуть роскошью. А то, что его болиды уступали в скорости даже жестянкам из младших молодежных серий, казалось бизнесмену пустяком.

Бунт рабов

Вернувшись из провальной поездки в Южную Африку, Сассетти обнаружил, что в его гламурном королевстве вспыхнул бунт. Опытные итальянские гонщики Алекс Каффи и Энрико Бертаджиа, которых Андреа нанял перед стартом сезона, были в ужасе от организационного хаоса. Не стесняясь в выражениях, они заявили прессе, что их новый босс – некомпетентный самодур, который понятия не имеет, как управлять гоночной командой. Обиженный обувной магнат просто выставил обоих пилотов за дверь без выходного пособия.

На место первого пилота он пригласил бразильца Роберто Морено. В паддоке Морено ласково звали Суперзапасным – это был безумно талантливый, добрый и технически подкованный парень, которому в карьере катастрофически не везло с контрактами. Он отчаянно цеплялся за любую возможность остаться в Формуле-1 и готов был сесть за руль откровенного ведра. Для Сассетти бразилец стал идеальным живым щитом от критиков: «Смотрите, у меня ездит сам Морено, у которого есть подиумы в Гран-при».

А вот поиски второго пилота превратились в фарс. Сассетти приметил молодого и абсолютно нищего британца Перри Маккарти, который ради мечты о больших гонках работал до изнеможения и соглашался на любые условия. Если бы обычный зритель того времени заглянул в будущее на десять лет вперед, он бы сильно удивился. Ведь этот парень в начале 2000-х надел культовый белый комбинезон, глухой шлем и стал самым загадочным гонщиком планеты – Стигом в легендарном телешоу Top Gear. Вся Британия годами гадала, кто же скрывается под визором (подозревали даже Шумахера).

Но до всемирной телеславы было еще далеко, а пока Маккарти попал в рабство. Едва британец подписал контракт, как на пороге базы Сассетти снова возник уволенный Энрико Бертаджиа. Итальянец осознал ошибку и принес с собой чемодан извинений – точнее, миллион долларов спонсорских денег. У Андреа при виде наличных загорелись глаза, и он тут же попытался выкинуть Маккарти и вернуть Бертаджиа. Но тут вмешались правила FIA: чиновники заявили, что команда уже исчерпала лимит на замену пилотов в начале сезона. Спонсорский миллион растаял в воздухе.

Разъяренный Сассетти будто решил отыграться за это на британце. По закону Формулы-1 команда обязана привозить на каждый этап две машины, иначе её ждали гигантские штрафы и дисквалификация. Андреа нашел циничный выход из ситуации: он бросил все оставшиеся ресурсы и запчасти на обслуживание болида Морено. Перри Маккарти превратился в бесправную фикцию и лишнюю запчасть. С этого момента его главной задачей стало просто присутствовать в протоколах, пока его босс изощренно превращал жизнь своего пилота в ад.

Красная вода

Поскольку Сассетти тратил львиную долю бюджета на рекламу туфель и роскошный образ жизни, денег на полноценное содержание двух машин у него не хватало. Команда едва наскребала запчасти для болида Роберто Морено, а Маккарти доставались одни объедки. Андреа, видимо, надеялся, что британец сломается психологически и сам разорвет контракт, освободив место. Когда этого не произошло, босс перешел к тактике неприкрытого издевательства, которая в условиях Формулы-1 граничила с покушением на убийство.

В Испании Маккарти наконец получил долгожданную суперлицензию и был готов впервые выехать на трассу в предквалификации. Его застегнули в кокпите, завели мотор и выпустили из боксов. Проехав по пит-лейн 18 метров, машина Перри намертво заглохла. Оказалось, механики в спешке поставили на болид дефектную деталь. Пока Маккарти махал руками из машины, персонал команды лениво побрел к нему, даже не пытаясь поторопиться. На этом весь гоночный уик-энд для британца официально завершился.

На домашнем для Маккарти Гран-при Великобритании в Сильверстоуне Сассетти усложнил задачу. На глазах у изумленных трибун он выпустил Перри на раскаленный сухой асфальт на дождевой резине, которая к тому же была стерта до корда. Комплекта подходящих гладких шин для британца в боксах якобы не нашлось – их поберегли для Морено. На мокрой резине в сухую погоду болид швыряло по трассе, а резиновые лохмотья летели во все стороны. Чудом не улетев в отбойник на огромной скорости, Маккарти позже мрачно иронизировал, что босс, похоже, застраховал его жизнь на крупную сумму и очень ждал страхового случая.

Апогей безумия наступил в Бельгии на трассе Спа-Франкоршам. Перед началом квалификации механики Морено обнаружили, что на машине бразильца серьезно повреждена рулевая рейка. Вместо того чтобы искать замену на складе или чинить узел, Сассетти приказал переставить сломанную деталь с машины Морено на болид Маккарти, а бразильцу отдать целую. Самого Перри о рокировке, разумеется, никто не предупредил.

Британский гонщик вылетел на трассу и на полной скорости понесся к легендарному повороту Eau Rouge («Красная вода») – крутому подъему, где машины испытывают колоссальные перегрузки. В критический момент, когда болид летел в гору на скорости под 300 километров в час, руль наглухо заклинило.

Маккарти выжил лишь благодаря феноменальной реакции и огромному везению, удержав неуправляемую машину от удара в бетонную стену. Вернувшись в боксы бледным как труп, он встретил лишь равнодушные взгляды руководства – Сассетти было абсолютно плевать, ведь его коварный план по выживанию пилота снова сорвался.

11 кругов Морено

К маю 1992-го паддок перестал понимать, как относиться к Andrea Moda Formula. С одной стороны, Сассетти и его менеджеры выглядели как бродячий цирк: у них вечно не было запасных деталей, инструментов, а иногда и бензина, потому что Андреа систематически забывал или принципиально отказывался оплачивать счета поставщиков.

В Канаде представители мотористов из компании Judd просто заблокировали свои двигатели в боксах и заявили, что не отдадут их, пока Сассетти не погасит долги. Итальянский магнат развел руками, денег не дал, и механики весь уикенд уныло полировали пустые корпуса машин без моторов. Команда существовала вопреки логике, но в этом хаосе родилась самая трогательная история сезона. Это случилось на Гран-при Монако. Городская трасса в Монте-Карло – самая узкая, извилистая и требовательная к деликатным настройкам шасси во всем календаре. У инженеров Сассетти не было даже базового оборудования, чтобы правильно выставить углы подвески для безумных изгибов Монако.

Устав смотреть на страдания добряка Морено и его осунувшихся бедолаг-механиков, к ним в боксы пришли работяги из других команд – в основном из Scuderia Italia и Ligier. Соперники бесплатно одолжили Andrea Moda свои инструменты, помогли перебрать коробку передач и вручную, на глаз, настроили подвеску черного болида. Паддок объединился против самодурства Сассетти, чтобы спасти его людей.

На следующий день Морено сотворил маленькое чудо. В утренней сессии предквалификации, где отсеивались самые медленные машины, бразилец выжал из разваливающегося болида всё, показав невероятное третье время. Главный шок ждал публику в основной квалификации. На трассе, где все решает каждый сантиметр, Морено опередил пилотов богатых команд Brabham и March и завоевал 26-е, последнее место на стартовой решетке. Для скромной полунищей бригады это был эквивалент победы в чемпионате мира: механики обнимались и чуть ли не плакали прямо на пит-лейне. При этом Сассетти ходил с таким видом, будто это его талант менеджера привел команду к успеху.

В воскресенье Роберто Морено впервые в истории команды вывел болид Andrea Moda на старт настоящей гонки Гран-при. Чуда на всю дистанцию не хватило: уже на 11-м круге из-за дикого дефицита обслуживания на машине бразильца предсказуемо задымил и отказал двигатель.

Морено аккуратно припарковал дымящийся болид у обочины в районе отеля Loews, под аплодисменты трибун снял шлем и устало улыбнулся. Это были единственные 11 кругов, которые команда Сассетти проехала в официальной гонке. Короткий прорыв вопреки глупости собственного босса навсегда остался самым ярким и чистым моментом в истории команды-недоразумения.

Спа с хэппи-эндом

Пока команда отчаянно позорилась на гоночных трассах Европы, бизнес-империя Сассетти стремительно шла на дно. Его обувной бренд Andrea Moda и сопутствующие фирмы погрязли в долгах, а сам магнат, пытаясь удержаться на плаву, жал на газ. Он строил сложные кредитные пирамиды, путал финансовую отчетность и расплачивался с поставщиками топлива, авиакомпаниями и даже собственными сотрудниками фальшивыми чеками и поддельными инвойсами.

К концу лета 1992-го за наглого итальянца плотно взялись экономическая полиция и Интерпол. Руководство Формулы-1 тоже лишь ждало удобного повода, чтобы раз и навсегда избавиться от токсичного дельца. Развязка наступила в конце августа прямо на Гран-при Бельгии в Спа. Едва механики разгрузили многострадальные черные болиды, как в паддок автодрома вошли суровые люди в гражданском – бельгийская полиция. На глазах изумленных журналистов, операторов и пилотов других команд Андреа Сассетти нарядили в наручники и увели под конвоем прямо из его роскошного моторхоума. Обувному магнату предъявили обвинения в масштабном мошенничестве, подделке документов и выписывании фальшивых чеков на миллионы лир.

Пока герой обживал бельгийскую тюремную камеру, боссы Формулы-1 во главе с Берни Экклстоуном вздохнули с облегчением. Международная автомобильная федерация немедленно собрала экстренный совет и вынесла жесткий вердикт: команда Andrea Moda Formula исключается из чемпионата мира навсегда за дискредитацию репутации автоспорта. Вся спортивная пресса тут же разразилась язвительными заголовками о том, что гоночный цирк Сассетти наконец-то закончился.

Правда, на следующий этап в Монцу грузовики команды всё же приехали – преданные делу механики и менеджеры, оставшиеся без гроша в кармане, по инерции приехали на домашний автодром. Но охрана трассы и полиция развернули трейлеры на въездных воротах. На этом безумная, опасная и нелепая одиссея самой некомпетентной команды в истории завершилась.

Супер-запасной Роберто Морено, несмотря на очередной удар судьбы, сохранил уважение паддока и еще долго выступал в роли вечного спасителя для других тонущих команд, став настоящей легендой гоночного долголетия. Его многострадальный напарник Перри Маккарти доказал, что у парня действительно стальные нервы: он выжил в адских болидах Андреа, продолжил гоночную карьеру, а спустя десять лет стал легендой телевидения как Первый Стиг. После заклинившего руля на скорости 300 километров в час в Спа, тестирование гражданских спорткаров показалось ему легкой прогулкой.

Сам же Андреа Сассетти, выйдя на свободу, вернулся в родную провинцию Марке и попытался реанимировать обувной бизнес. В последующие десятилетия его имя еще не раз всплывало в криминальных хрониках Италии: он пережил несколько громких судебных процессов по делам о преднамеренном банкротстве. А в 2010-х неизвестные сожгли его роскошный ночной клуб на побережье, что заставило журналистов снова вспомнить о его предполагаемых связях с мафией.

Сегодня Сассетти – пожилой мужчина, который до сих пор хранит у себя на вилле те самые черные болиды 1992 года. В редких интервью он ни капли не раскаивается в содеянном. Напротив, бывший обувной король убежден, что тогда, в начале девяностых, создал потрясающую гоночную команду и бросил вызов зажравшимся миллиардерам. А из спорта его выжили исключительно из-за зависти к его стилю, смелости и роскошным лакированным туфлям.